Неужели его это испугало? Мои ожоги? Неужели мне не показалось, и это действительно была брезгливость на его лице?

Настроение упало в минус. Точно, я ему противна. Иначе, почему он ушёл?

Мои комплексы снова расцвели пышным цветом.

Как я могла на что-то надеяться? И почему я вообще на что-то надеюсь? Разве я не понимаю, что между нами нет ничего общего? Понимаю. Прекрасно понимаю. Так отчего эти глупые мысли?

Горцева, немедленно прекращай! Не глупи!

С тяжёлым вздохом я сползла с постели и поплелась в ванную. Сделала утренние дела и полезла в душ. Настроила чуть тёплую водичку и малым напором полила спину. Вроде ничего. Жить можно. Вот только настроение подниматься отказывалось.

Я промыла волосы, затем тщательно расчесала их ещё мокрыми и оставила лежать распущенными по плечам. Нашла среди своих вещей лёгкое просторное платье с длинными рукавами и надела его. Вроде бы движений не стесняло и кожу не царапало. Бюстгальтер я не стала надевать, ограничилась розовыми стрингами, которые нигде ничего чувствительного не цепляли.

С чувством выполненного долга я… уселась на кровать. Больше заняться здесь было решительно нечем. На солнце выходить не хотелось. Книг я с собой не взяла. Как включается телевизор, не знала.

Но кто мешал мне попробовать? Какое никакое а развлечение. Всё равно не понятно, как дальше быть.

Сказано – сделано. Поднялась с кровати и подошла к вмонтированному в стену чёрному прямоугольнику. На чёрной рамке, лишь более тёмным цветом отличавшейся от серого экрана, не было ни одной кнопки.

Может, он сенсорный?

Помацала пальцами рамку по периметру. Никакого эффекта.

– В тумбочке должен быть пульт, – подсказал голос у двери.

Я вздрогнула от неожиданности и покачнулась, взмахнув рукой. Чёрная ваза, которую я зацепила, звонко дзинькнув, покатилась по полу.

Вот же ж блин!

Выругавшись про себя, я кинулась за ней. Не зря говорила бабушка, чего боится, то и случится.

Вот сейчас сломается этот шедевр современного американского или какого там искусства, и буду я до конца своих дней отрабатывать её стоимость, драя палубу и начищая до блеска якорь.

В общем, даже не раздумывая, я бросилась за вазой. Она ударилась об угол кровати и отскочила в сторону, а я, стремясь ухватить, в охотничьем азарте, прыгнула за ней. Платье в прыжке натянулось и, по ощущениям, содрало большую часть кожи с моей спины. Я взвыла. Резко стало не до вазы.

Так и застыла на коленях, в позе игривой собачки, стараясь не двигаться, чтобы не сделать ещё больнее.

И тут на спину мне прыгнул… нет, не лев, это был, скорее, крокодил. Нечто среднее между тяжёлым бревном и раскалённым утюгом. Он схватил меня сильными жёсткими лапами и прижал к себе.

Наверное, что-то подобное чувствует человек, с которого снимают кожу.