– Знаю только, что кто-то достаточно приближенный ко мне имел возможность подсыпать мне несколько месяцев эту гадость в еду. И если бы ты вовремя не вмешался, скорее всего меня уже не было. Мне только сорок шесть, и я хочу ещё потоптать эту землю. Поэтому и должен выяснить, кто это делал.Кто методично и регулярно меня травил. Конкуренты, которым я перебежал дорогу, или же кто-то из моих… – он усмехнулся, – домочадцев…

– Ты выйдешь к ним?

Джон на несколько мгновений задумался, а затем кивнул.

– Давай каталку, хочу выглядеть максимально недееспособным. Официальная версия у нас остаётся прежней? – он оглянулся на друга.

– Да, – Фридрих серьёзно кивнул. – Тебе делали полостную операцию. Я удалил опухоль вместе с частью желудка.

– Это отличная причина, чтобы питаться отдельно, – кивнул своим мыслям Джон. И добавил. – Спасибо за всё, Фрид.

– Не за что, – улыбнулся доктор Кёлер, – я просто возвращаю тебе старый должок.

– Ну раз возвращаешь, мог бы и не брать бешеную сумму за лечение, – не удержался от подкола Джон, зная, что он не будет неправильно истолкован.

– Если б я не брал с тебя денег, это выглядело бы слишком подозрительно, – логично и рассудительно заявил Фридрих, только в близоруких бледно-голубых глазах плясали смешинки.

Медсестра Эльза вкатила в палату кресло-каталку и помогла пациенту перебраться в неё. Джон с трудом стоял на ногах и опирался на сестру почти всем весом. Он знал, что Фридрих доверял персоналу своей клиники, но, как говорится, бережёного и бог бережёт. А ведь и он сам совсем недавно доверял не тому человеку, и это едва не стоило ему жизни. Теперь Джон разыграет свою пьесу. Да такую, что сам Шекспир обзавидуется.

Эльза неспешно выкатила его кресло из лифта. Гостиная для встреч располагалась на первом этаже. Едва миновав дверной проём Джон заметил свою бывшую девушку. Её ладонь небрежно покоилась на руке его сына.

Внутри что-то сжалось. Чёрт! Он и не думал, что будет так болезненно реагировать на её предательство. Ведь Джон никогда не питал к Мередит глубоких чувств.

Она была хороша в постели, умела вести себя в обществе и выступить радушной хозяйкой на приёме. В последнее время Джон даже начал помышлять о женитьбе. Но затем его самочувствие стало ухудшаться. Всё закрутилось. Врачи. Клиники. Анализы.

Теперь Джон был даже рад своей болезни. Она всё расставила по местам.

Заметив его, Мередит побледнела, её глаза расширились, а пальцы резко сжали предплечье Адама. Тот обернулся к отцу.

Джон слишком тщательно вглядывался в их лица. Выискивал в мимике когда-то близких людей подтверждение тому, что кто-то из них хотел его смерти. Даже не просто хотел, а прилагал нешуточные усилия, чтобы её приблизить.

Поэтому двоих, стоявших чуть в стороне, женщин Джон заметил не сразу.