На макушке у него проглядывала лысина, пока ещё не слишком бросавшаяся в глаза из-за светлых волос. Светло-голубые глаза постоянно щурились, если доктор забывал надеть очки.

Джон Кэлтон, напротив, был высок и худощав. Его впалые щёки делали подбородок особенно острым, так что казалось, им можно прорвать лист бумаги. Ещё несколько месяцев назад он был в отличной спортивной форме, но болезнь выпила из него слишком много жизненных сил. Как настоящий боец, Джон не сдавался. И вот теперь настало время вернуться к своей жизни и покинуть стены заведения, где ему спасли жизнь."

"– Ты должен быть осторожен, Джон, я не для того вытащил тебя с того света, чтобы ты снова туда отправился. Вообще, я б не рекомендовал тебе покидать клинику сейчас, ты ещё не до конца оправился.

В голосе Фридриха сквозила обеспокоенность.

– Знаю, дружище, и всё понимаю, но я должен выяснить, кто из них пытался меня спровадить на тот свет. А здесь, под твоей защитой, они не решатся на ещё одну попытку. – Кэлтон на несколько секунд прикрыл глаза, и не ведающий пощады дневной свет подчеркнул заострившиеся черты его измождённого лица.

– Вот потому тебе и стоит ещё немного побыть под моей защитой. Ты слишком рано начал рваться на свободу.

– Я не могу вечно прятаться у тебя под крылом, Фрид. Я очень благодарен, что ты меня вытащил. Ты спас мне жизнь, но теперь я должен разобраться, кто так сильно желал её сократить…

– Мне жаль, что ты такой твердолобый, Джон. Но если ты точно решил уйти от меня, позволь дать тебе дельный совет – не бери непроверенную пищу от непроверенных людей.

– Вот уж не сомневайся, – Кэлтон печально хмыкнул, – больше я не желаю проходить через подобное. У меня на яхте неоднократно проверенный повар. Да и вся команда… Я доверяю этим ребятам. А главное, я буду некоторое время оторван от материка и смогу собраться с мыслями в спокойной обстановке.

Их беседу прервала крупная медсестра, которая пробубнила что-то на немецком и вышла. Несмотря на то, что Джон провёл в клинике своего друга больше месяца привыкнуть к режущим слух звукам германской речи он так и не смог.

– Хм, – Фридрих выглядел озабоченным. – Эльза говорит, что приехал твой сын, с ним… Мередит и ещё две какие-то женщины.

Упоминание бывшей любовницы друга, которая после известия о болезни Джона переметнулась к его сыну, заставило доктора смущённо откашляться. Ему казалось, что Кэлтон-старший переживает эмоциональную травму.

– Чёрт! – поморщился Джон. – Я же упомянул, что сегодня покидаю клинику. И сынок прибежал пожелать мне счастливого выздоровления.

– Думаешь, это он? – напрягся Фридрих.

– Не знаю, дружище, я не знаю… – Кэлтон провёл ладонью по короткому ёжику волос, взлохмачивая его.