Иногда сыскаря, особенно районного, по повадкам и внешности невозможно было отличить от «братка», и, становясь с ними на одну доску, представители закона постепенно превращались в таких же «братков»…

Глаз был уже третьим осведомителем, двое других, к которым Кротов обращался с той же просьбой, погибли. Первый, молоденький Маруська, вышедший недавно из колонии, куда попал за групповое изнасилование и был тут же изнасилован сам, с радостью принялся исполнять кротовские поручения. Он был «обиженным», «петухом», терпел бесконечные унижения от своих «братков».

Год назад, согласившись стучать, парень пытался этим самоутвердиться, отомстить обидчикам."

"Через два дня после разговора с Кротовым Маруську нашли в мусорном контейнере с перерезанным горлом. А на следующий день умер от отравления этиловым спиртом второй осведомитель, Гриня Голый, старый, матерый, но совершенно спившийся вор.

Никакой информации ни от Маруськи, ни от Грини Голого Кротов, разумеется, не получил. Глаз у него был козырной картой. Он идеально подходил на роль осведомителя – умел везде быть незаметным, мог вытащить из собеседника нужную информацию, как сам выражался, «под наркозом».

Проговорившийся потом даже не мог вспомнить, о чем шел разговор и вообще с кем он беседовал.

Конечно, и Веню Селивестрова рано или поздно расколют. Но только бы не сейчас…

По условленному телефону Глаз позвонил через день и встречу назначил в такой же грязной пивной, только не у Цветного бульвара, а в районе Таганки. Он опять долго и жадно ел, на этот раз курицу-гриль. Потом закурил кротовскую сигарету.

– Повезло тебе, начальник, – Веня весело подмигнул единственным глазом, – я ничего не спрашивал, даже наркоза не понадобилось.

Просто постоял в сторонке при одном маленьком базаре, меня и не заметил никто. Заказчика твоего зовут Вейс. Только кликуха это или фамилия, я не понял. Слышь, начальник, может, будет с тебя? – жалобно, как нищий на паперти, заканючил Глаз. – Может, и так сойдет, без подробностей?

– Не сойдет. Выкладывай все, Веня, – строго сказал Кротов.

– Ой, ну стремные они, подробности, ну больно уж стремные. Да и не понял я скупым своим умишком.

– Ладно, Веня. Не прибедняйся. Вот выложишь все, как было, и расстанемся с тобой по-хорошему. Будет это последняя моя просьба. Обещать, конечно, не могу, но шанс даю.

– А, ладно, гулять так гулять, – махнул рукой Веня, – слушай. Жмурик твой ни по какому ведомству не числится. Даже погоняла у него нет. Приблудный он фраерок. Но ошивался возле Колдуна. Зачем, не знаю, но подсунул его Колдун Вейсу твоему вместо своего киллера. Был у него, у Колдуна, какой-то свой резон.