Год назад в колонии он поставил на перо одного фраера, который зарвался и сильно его доставал, все дразнил дебилом. Он и показал ему «дебила». Сделал все тики-так, даже братва ни о чем не догадалась. А чтоб совсем уж вовсе комар носа не подточил, сам пустил заранее парашу, будто фраер тот куму стучал. Даже пачки хороших сигарет не пожалел, подложил фраерку под матрац. Фраерок-то детдомовский был, один как перст. Передач ни от кого не получал. Вот-де и ссучился, продавал братву за мелкие подачки.

Теперь представился случай повторить, да не просто, а за тысячу зеленых.

А потом еще и старуху можно будет попугать, заставить побольше раскошелиться: мол, пойду, расколюсь. К тому же замочить мягкую девку куда интересней, чем вонючего фраера. Девку эту он знал, беленькая такая, пухленькая. Надо будет сначала трахнуть ее со смаком, а потом уж… Нет, ему определенно подфартило!

С бабами у Олега всегда было сложно. Его тянуло к молоденьким, сочненьким, свеженьким. Потасканные шлюхи из «Амулета» ему не годились. Брезговал он ими, к тому же подцепить боялся дрянь какую-нибудь. А молоденькие, свеженькие от него шарахались.

Только и слышал он от них: «Пошел ты, Прусак! Воняет от тебя».

Кличка Прусак прилипла к нему с детства. Он к ней так привык, что имя свое – Олег – почти забыл, сам себя называл только Прусаком. Может, из-за клички и шарахались от него девки? Одна как-то объяснила: «С тобой, с Прусаком, пойдешь один раз, так потом ни один приличный пацан не взглянет, скажут, мол, тараканами воняет!»

А кровь молодая играет, аж в ушах звенит. Но ничего, он еще свое возьмет, расквитается с ними. Будут у него настоящие бабки, любая пойдет, чем бы ни вонял…

На следующий день рано утром Прусак увидел, как девка вышла из подъезда и направилась к станции.

Купив билет до Москвы и обратно, она села в электричку. Оставалось только ждать ее возвращения на станции, но так, чтобы никто не заметил и не спросил: «А что это ты, Прусак, целый день здесь ошиваешься?»

По дороге от станции до ее дома было несколько удобных мест. Хорошо бы она вернулась попозже, последней электричкой.

Валя Щербакова провела целый день в институте, потом побродила по магазинам, потом заехала к подруге-сокурснице и сама не заметила, как засиделась до двенадцати.

Подруга предложила остаться ночевать, но Вале было неловко: в крошечной двухкомнатной «распашонке» жили родители подруги, младший братишка – раскладушку поставить негде. К тому же не было с собой ни зубной щетки, ни халатика, да и на дежурство в больницу надо было выходить завтра рано утром. В общем, Валя уговоров не послушала и ночевать отказалась.

– Возьми хоть газовый баллончик, – сказала подруга, – городок у вас бандитский.