Время летело незаметно, в итоге, заваривая кофе, бросил взгляд на часы и присвистнул, почти обед. Нужно набрать Ларису Львовну. Только подошёл к телефону, как он сам ожил. И на дисплее был непосредственно доктор Ани.

— Да. Здравствуйте, — торопливо проговорил, делая знак рукой — помолчать вошедшему Денису.

— Добрый день, Алексей Александрович, — устало вздохнула женщина, — ваша тёща уже в курсе, но зная вашу обстановку в семье, решила набрать вам лично.

— Пришёл тест — ДНК? — попробовал угадать цель её звонка.

— Тест? — удивилась она, но поняв о чём речь, отозвалась спокойнее, — Да, пришёл.

Можете забрать результат.

— Спасибо, — проговорил ровно, хотя внутри и напряглось всё, будто напружинилось. И ведь известно мне, что там, а всё равно в душе теплилась дурацкая, еле уловимая надежда, — Как там Аня?

— Алексей Александрович, из-за неё я вам и звоню…, — тянула время доктор, слова ей давались с трудом, я сразу перехватил её настрой, ощущая, что состояние, видимо, ухудшилось.

— Ей хуже? — взволнованно затараторил, начиная нервно ходить по кабинету, игнорируя притихшего друга возле двери, что явно грел уши всё это время, — Лариса Львовна, может что-то нужно? Не стесняйтесь, мы всё сделаем.

Лекарства там, специалисты…

— Аня умерла, — холодно и безжизненно выдавила из себя она. А меня будто оглушило. Смотрел на свой стол и вдохнуть не мог. Два простых слова, а уничтожили меня окончательно. Раньше фраза: ""Словом можно ранить"", была для меня пустым звуком, только сейчас понял истинное её значение. Меня не ранило, меня убило, — Вам или вашей супруге нужно подъехать для…"

"Она говорила, а я не слышал. По моим щекам катились беззвучные слёзы.

Это мы её убили, своей нелюбовью, своими тупыми разборками, своими ошибками. За нас рассчиталась маленькая душа, что тащила на себе всё бремя нашей тупости. Она родилась, мучаясь, жила страдая, и умерла так рано, так нелепо. И, по сути, опять всем плевать. Саше важна квартира, моей матери мнение общества, Тамаре благополучие её дочурки. А мне? Я любил дочь. Только сейчас понял, насколько сильно. И так захотелось сказать ей это, сделать больше, плюнуть на условности и забрать её. Только некого. Больше нет того человечка, что любил меня просто так, за то, что я есть. Что называл меня папой и ждал. Ей было всё равно, какой я человек, сколько у меня денег и биологический ли я отец. Для неё я был всем.

Как же я возненавидел в тот момент Сашу и ее мамашу. Таких стерилизовать надо. Придавить, чтобы не мучили других… Нажал отбой, не дослушав, что говорит Лариса Львовна. В глазах мельтешили белые пятна, а левая рука начала отниматься. Сжал кулак, пытаясь отогнать противное чувство онемения. Во рту пересохло.