Каждый раз приезжая к ней, ощущал себя как дома. Умная, весёлая, страстная и самая красивая…

От мысли, что она больше не позвонит, не подпустит к себе, внутренности скрутило каким-то странным, ранее не испытываемым мной чувством. Это был страх потерять небезразличную мне женщину…

Что ж, нужно всё обдумать, поговорить со Стасом и расставить все точки с Машей. У неё свои отношения, у меня свои. Сын вырос, и больше у нас нет причин общаться. Ведь маячь на нашем горизонте постоянно Алексей… Убил бы уже давно обоих, а Ната столько молчала и глаза закрывала… Перегнул, расслабился, пропустил момент, когда это перешло все дозволенные границы.

Я и правда ничего не чувствую к Маше, кроме благодарности за нашего сына. Как женщина, она давным-давно меня не цепляет. Тем более после замужества бывшей и ещё одного ребёнка, она стала для меня абсолютно чужой. А вот Ната цепляет… Ох, как цепляет… Мелькнула мысль, развернуться и, наплевав на её слова, остаться там, где сейчас больше всего хотелось быть. Но такие порывы могут лишь всё испортить, тут не нужно спешить. Остынет, соскучится, а я пока улажу свои дела. Посидев в тишине ещё пару минут и, прикидывая в голове, с чего начать, наконец-то двинулся в сторону дома.

Припарковавшись в своём дворе, обратил внимание, что свет в гостиной включён. Нахмурился. Неужели Стас решил сегодня остаться у меня? Он вроде планировал пойти провожать Яну, а потом домой. Поставив машину на сигнализацию и всё так же находясь в своих мыслях, поднялся на этаж. Открыв дверь ключом, громко известил сына о своём приходе:

— Стас! Я дома.

В ответ тишина. В наушниках, что ли, зависает в компе? Повесил пальто и прошёл в комнату, но стоило войти, как сбился с шага. У окна, спиной ко мне, стояла Маша.

— О, — удивился, — А ты что здесь делаешь?

— Пришла поговорить, — тихо отозвалась она, не поворачиваясь, продолжая обнимать себя за плечи.

— Не помню, чтобы давал тебе ключи, — чувствуя, как раздражение поднимается волной, холодно проговорил в ответ.

— Я взяла их у Стаса, — пояснила Маша, теперь повернувшись ко мне. Глаза покрасневшие. Она плакала. Только это вызывало недоумение, а не какое-то беспокойство. Если у неё что-то произошло, то и шла бы к мужу. У меня тут не служба психологической помощи.

— Маш, — начал предупреждающе и, достигая точки кипения, — Какого чёрта? Тебе не кажется, что ты окончательно оборзела?

— Кот, — перебила она меня, — Послушай меня, пожалуйста…

— Какой ""Кот""? — вспылил окончательно, — Маш. Хватит. Мы уже давно не Маруся и Кот. Мы Константин и Мария.

— Я… Я люблю тебя, — сквозь слёзы, надломленным голосом просипела она.