Потому что знаю, как она выглядит, когда юлит. – Я думала, она хочет забрать у меня Алима. Скажет ему о… о его сыне, и Алим навсегда будет её. Так и вышло по итогу. Как только Алим узнал про сына, а тот сдружился с Мириам – всё вышло из-под контроля. Моего контроля! И суд начался из-за этого сына.

– Ты считаешь, незаслуженно тебя обвинили?

– Да, я виновата, но ведь…

– Я знакома с Марком, тётя, – перебиваю её, не давая сказать и слово в свою защиту. Потому что нет ничего, что могло бы оправдать и облегчить боль от потери матери. – Я видела его боль и его глаза, когда он говорил о той, кого ты убила.

– Он настроил тебя против меня?

– Нет. Он даже говорить о тебе не хочет, – отвечаю ей. – Именно поэтому мы не должны общаться. Я не хочу, чтобы мой будущий муж переживал.

– Что? Ты… с этим? Он же… нищий! – кривится так, словно я ей только что сообщила, что с бомжом переспала и замуж за него выхожу.

– Мне плевать, какой он, – пожимаю плечами. – Я люблю его. Он любит меня. Мы ждём ребёнка. И… он не нищий. Хотя последнее для меня вообще не имеет значения.

– М-м-м… Ясно, – зло сжимает губы. – Родную тётю на мужика променяла. Не ожидала, Аурора! Не ожидала от тебя такого предательства.

– Разве ты не сделала то же самое? Уехала? Оставила меня с матерью и отчимом? Укатила со своим женихом? Не ты ли так первая со мной поступила?

– Я… Я не могла иначе.

– Почему?

– Мой муж предложил мне сделку, – закатывает глаза и продолжает говорить так, словно я под угрозой жизни заставила тайну выдать. – Он меня спасает от тюрьмы, а я должна буду с ним уехать в другую страну и подарить ему ребёнка.

– Р-ребёнка? – удивлённо округляю глаза.

– Да. У меня дочь. Четыре года, – бросает безразлично.

– Ого!

– Милена, – называет её имя с гордостью. – Красотой вся в меня, но моя рыжая копна ей не досталась. Муж ей свой жиденький ужасный блонд передал.

– Ого, – повторяю.

– Мы из-за неё в Россию приехали три месяца назад, – недовольно повествует. – К профессору одному. Болеет она.

– Чем?

– Что-то там с сердцем, – отвечает, махнув головой. – Я не знаю. Муж этим занимается. Мне не до болезней и негатива. Я живу светом и добром!"

"Что-то там с сердцем? И ей плевать? На дочь? На её болезнь? О боже! Как же я раньше была слепа! Она же… Она же не любит никого, кроме себя.

– Ясно.

– В общем, мне кажется, вам не по пути с этим парнем, Аурора, – решительно заговаривает. – Тебе стоит отказаться от этой затеи. Пусть платит алименты и содержит вас с ребёнком, но быть с ним – глупость и неуважение к себе. Он всегда будет видеть в тебе меня. Мою любимую племянницу. И однажды он захочет тебе отомстить. Если уже не мстит.

– Он не знает, – произношу, закусив губу и услышав бешеный стук моего собственного сердца.

– Не знает? – округляет глаза.