— Я-то думал, вы нечто жуткое попросите… Только баш на баш — уберите с борта этого идиота, олдермена засраного… Уж его-то я выносить не в состоянии.

— Ну, это нетрудно… Значит, договорились?

Он шагнул к мэру, ухватил его за локоток, отвел к борту и принялся что-то втолковывать. К удивлению Мазура, мэр не перечил — видимо, гэбэшник с ходу выдумал какое-то невыносимо важное дело, требовавшее их присутствия в Тиксоне. Что-нибудь в этом роде. Вскоре мэр, в свою очередь пошептавшись со стариком, шагнул в сторону трапа.

— Итак, все уладилось, господин депутат, — словно бы радостно сообщил Кацуба. — Сейчас мы снимаемся с якоря. Планируется погружение к затонувшему судну под названием «Ладога». Я ужасно извиняюсь, но у нас просто не хватит места, чтобы взять с собой всех этих господ… — он указал на журналистов, снимавших мэра, гордо сходящего с трапа с таким видом, словно он только что принял капитуляцию «Морской звезды». — Самое большее — парочку. Вас устраивает? Или, быть может, боитесь с нами отправиться?

— Молодой человек, я вас и при советской власти не боялся! — гордо заявил старик.

— Следовательно, я могу командовать отправление? Ах да, четвертая власть… Вон тот и тот вас устроят?

— Устроят, — величественно кивнул депутат.

Кацуба повернулся к старпому:

— Степан Ильич, пригласите вон тех молодых людей и можем отваливать…

Глава двадцать шестая

Океан

— Настроение пакостное, — сказал Кацуба. — Так и давит…"

"Мазур покосился на него — и промолчал. Хотя сам давно уже испытывал схожие симптомы: голова была тяжелая, сердце прямо-таки сводило от тупой, трудно поддававшейся определению тоски. Вот именно, что давит. Лучшего слова не подберешь. Он слишком долго занимался войнами, пусть и необъявленными, к тому же прекрасно знал историю войн прошлых, случившихся задолго до его рождения. И помнил, как часто подобное состояние души оказывалось не признаком повышенной мнительности, а вполне реальным предвестником предстоящего несчастья. Наверняка и Кацуба, поделись Мазур с ним своими мыслями, подыскал бы не меньше многозначительных примеров — он ведь тоже профессионал. Пятьдесят лет необъявленных войн — и контракт на весь срок…

Только ни к чему это — делиться хворями. Ничего изменить нельзя, в море выходить так или иначе придется. У Кацубы на лице написано, что приказ выполнять он будет, как бы ни давило под ложечкой…

И правильно. Мазур сам бы так поступил.