У города своя ТЭЦ, у порта своя, работает вполсилы, а это, выходит, на городской что-то приключилось…

Чем дальше они продвигались в глубь Тиксона, тем сильнее убеждались, что неполадками локального масштаба, когда света лишается квартал, а то и несколько, тут не пахнет. Стряслось что-то посерьезнее — весь город был погружен во тьму, не горели уличные фонари (впрочем, и в обычные дни частенько отключенные), дома по обе стороны улицы казались откосами темного оврага. Редко-редко в окнах зыбко маячил огонек свечи или метался луч фонарика. Ожившая иллюстрация к заигранным рассуждениям о том, насколько современный город беззащитен и чувствителен к малейшим капризам систем жизнеобеспечения.

Сбой с электричеством — и город напоминает призрак, неведомо откуда всплывают древние страхи, беспросветная безнадежность, руки опускаются. Конечно, подавляющее большинство народа хоть и помнило прекрасно, в какой стране живет, не догадалось запастись свечами или керосиновыми лампами, а может, сюда и не завезли ни свечей, ни ламп, ни керосина…

Машина вильнула, объезжая кучку людей, и не подумавших уступить дорогу. Мазур разглядел, в чем тут дело: витрина магазинчика на первом этаже сталинского дома оказалась выбитой, оттуда вываливались воодушевленные аборигены, прижимая к груди охапки бутылок, другие лезли им навстречу, стояла толкотня, давка, суета…

О металлическую крышу уазика звонко разбилась бутылка, пустая, судя по дребезгу.

Савич прибавил газу. Отчаянно засигналил, разогнав очередную кучку выпивох, торчавших посреди темной улицы. Далеко впереди замелькали ало-синие вспышки — наперерез уазику промчалась милицейская машина, слева направо. Взвыла сирена, тут же умолкла.

— Дела, — сказал Кацуба. — Разгулялся народишко… и на расейский менталитет не свалишь — когда в Нью-Йорке однажды на сутки свет отключали, там творился паноптикум и почище… Или это в Чикаго было? Не помнишь, Вова?

— Не помню, — сквозь зубы откликнулся Мазур. — А народ и в самом деле что-то распустился… Часто у вас так?

— За три года первый раз вижу, — признался Савич. — Смотрите, и там магазин трясут…

— У тебя фонаря не найдется взаимообразно?

— Да валяется где-то под сиденьем, посмотри. Нашел?

— Ага.

— Только я батарейки давно не менял, чем богат… Слушайте, может, повернем? Уж где-нибудь вас приютим… или на корабль вернетесь, что-то мне такой разгул страстей определенно не нравится, неспроста…

— Перебедуем, — подумав, сказал Кацуба.

 — Если тут очередной поганый сюрприз, лучше быть в гуще событий. Вряд ли нам новый митинг протеста устроят, в темноте митинговать как-то несподручно, я таких прецедентов что-то и не припомню…

— Литва, — обронил Мазур.

— А… Ну, там был не митинг, а классическая атака с серьезным оружием.