Старлей невольно сделал движение в его сторону, обернулся к Мазуру:

— Как понимать?

Мазур встал по стойке «смирно» и отрапортовал:

— Товарищ старший лейтенант, за время моего дежурства никаких происшествий не было! Дежурный по коридору капитан Микушевич!

Одним взглядом старлей оценил ситуацию окончательно — прислоненный к стене автомат, печального узника, уставную стойку Мазура. Спросил:

— Ну, и зачем?

— Терпеть ненавижу хамского обращения, — ответил Мазур.

Пусть понимает, как хочет. Не жаловаться же младшему по званию во всех подробностях…

Старлей стоял с каменным лицом.

Мазуру он начинал нравиться — чувствовался профессионал, не тратящий времени на эмоции и рассусоливания. Он протянул руку, Мазур сговорчиво положил ему на ладонь большой ключ.

Прежде чем отпереть камеру, старлей подобрал автомат, вставил магазин, мимолетно установив наличие в оном патронов, повесил себе на плечо. Распахнул несмазанную дверь."

"Часовой выплыл оттуда невесомой походкой сомнамбулы, даже не посмотрев на Мазура, вытянулся перед начальством. Старлей — положительно, Мазуру он нравился все больше — не стал размениваться на пошлые разносы.

Окинув с головы до пят ледяным взглядом, сказал веско, словно высекал каждую буковку на камне:

— Шагом марш писать рапорт, Жуков. — И, не вытерпев, добавил печально: — Такую фамилию позоришь, жопа, хорошо хоть, ни с какого боку не родич… Марш!

Однофамилец маршала промаршировал к выходу. Старлей старательно запер камеру, сунул ключ в карман и бросил Мазуру:

— Пойдемте.

Сам он пошел впереди, что в сочетании с отсутствием конвоя определенно означало некое изменение здешнего статуса обоих пленных.

И точно, провожатый полез в карман, протянул Мазуру шнурки и галстук:

— Да, я и забыл тут с вами…

Мазур быстренько привел себя в божеский вид и двинулся следом. Во дворе они свернули в неприметную дверь, оказавшись в знакомой и привычной обстановке военной канцелярии. Поднялись на второй этаж, старлей кивнул Мазуру на дверь с табличкой: «Комната отдыха», вошел следом и запер дверь изнутри.

Посреди небольшой комнатки стоял обшарпанный бильярд, на нем, покачивая длиннющей ногой в начищенном сапоге, сидел долговязый капитан Величко, а на стуле, рядом с еще более обшарпанным столом, украшенным стойкой для шаров, вольготно разместился Кацуба.

Судя по его непринужденной позе, все неприятности типа «Своя своих не познаша» были позади.

— Автомат зачем взял? — спросил Величко.

— У Жукова забрал, — хмуро сообщил старлей. — Этот артист как-то ухитрился его разоружить и в камеру вместо себя запихать.

— Волкодавчики, — поморщившись, сказал капитан Величко. — Суперменчики.