Впрочем, была еще причина, по которой дьявол не мог воспринимать юную Мерриман как просто красивую женщину, которой он может завладеть:

— Не волнуйся. — он сказал это так, как будто кидает в воздух какую-то ненужную фразу. — Как бы горячо ты ко мне не относилась…

— Желание огреть чем-нибудь — это не «горячее отношение». — несдержанно процедила Ева.

— Многие женщины, с которыми мне приходилось спать, с тобой бы поспорили. — театрально задумчиво ответил дьявол, а после стал неестественно спокоен, желая закончить свою прошлую мысль. — По закону мироздания между главными наследниками разных ветвей не может быть никаких связей. Это и обычным представителя наших рас запрещено, но часто закрывают глаза, а в нашем же случае — одного из нас или обоих просто лишат сил и любых почестей."

"Лицо его было абсолютно бесцветным на эмоции. Повседневным движением он запустил пятерню в свои волосы, поправляя те. Плевать. Ему ведь до этого совсем нет дела, и он просто потешается над добренькой наивной смертной девочкой, вот и говорит об этом между делом. В трех мирах огромное количество горячих женщин, а он наследник Каина, которому простят даже межрасовый секс. Со всеми кроме неё. Да какого вообще черта? По писаниям религии здешних смертных это Ева должна тянуться к запретному плоду.

Однако пока в черной душе дьявола с болью и скрежетом вырывалось наружу странное зернышко сомнений, его юная спутница вдруг громко, искренне расхохоталась. В излюбленной эмоции скепсиса изогнув бровь вверх, Райнхард взглянул на хохочущую девчонку, которая впервые вот так раскатисто смеялась перед ним. Мужчина не сдержался и даже его уголки губ приподнялись, как бы дьявольскому сыну не хотелось сохранять полную отчужденность.

— Ну и чего смеешься?

— Я честно старалась расплакаться от новости, что мы никогда не будем вместе, но у меня не получилось. — она приложила ладошки к лицу и посмеивалась теперь в них, отчего выглядела по-детски чудесно, даже несмотря на всё ехидство ситуации.

Райнхард издал пару издевательских смешков ей в такт и покачал головой, как бы признавая, что девица не так проста, как кажется. Этот наплыв смеха разбавил шлейф негатива, тянущийся ранее за ними из самой больницы. Ева продолжала посмеиваться и старалась ловко беззлобно шутить на затронутую тему, но это явно была не её стезя. Впрочем, после очередной глупой шутки, когда девушка сама над собой же и рассмеялась, улыбаясь во всё лицо, Райнхард искоса как-то странно взглянул на неё. Еле заметный вдох и медленный выдох, в котором собралось всё мирское разочарование. Пусть вся бездна в один миг замерзнет или провалится еще глубже в недра Земли, однако, чёрт возьми, образ этой смертной находил в его черством сердце непонятный ему отклик.