Именно в этот момент из спальни осторожно вышла Ребекка — служанка и по совместительству сиделка Алексы. Она выглядела как молодая девушка лет двадцати пяти. Всегда была скромно, но опрятно одета и очень много немного по-глупому улыбалась. В доме ценили ее кроткий нрав и исполнительность, поэтому за последние пару лет, она стала почти членом семьи, как и старый дворецкий Вильгельм.

— Ева? Здравствуй. — удивленно произнесла Ребекка. — А почему ты не в школе? И… — взгляд её перешел на Райнхарда, — … кто этот мужчина?

— Это… — Ева была в заметной растерянности, она совсем не умела врать, — … мой новый репетитор по литературе. Я как раз хотела познакомить его с бабушкой Алексой, ведь он очень заинтересовался её познаниями в эпохе французского романтизма.

Девушка говорила с паузами, придумывая отговорки на ходу, что было невероятно заметно. Ребекка, будучи весьма наивной, всё равно смотрела с недоверием. Но вдруг Райнхард аккуратно взял её руку и галантно поцеловал тыльную часть ладони.

— Дорогая моя, позвольте нам пройти. — глаза его на мгновение поменяли цвет на огненно красный, и лицо служанки вдруг стало спокойным и расслабленным.

— О, ну раз так, то, конечно, не буду вам мешать. — с непонятной радостью в голосе произнесла она и, слегка поклонившись Райнхарду, поспешила куда-то на кухню.

— Что ты сделал с ней? — шепотом и с заметным опасением спросила Ева.

— Я же дьявол. — отвечал он ей спокойно. — Было бы странно, если бы я не мог проникать в головы смертных. Читать мысли, копаться в прошлом, побуждать к нужным мне действиям. Это, можно сказать, одна из моих основных сил. И нет, не волнуйся, я не использовал её на тебе.

Он усмехнулся и без стука открыл дверь. Внутри пахло медикаментами и какими-то травами. В комнате было чисто, тепло и уютно. В кресле качалке, повернутом к большому окну, выходящему на хвойный парк, слегка покачиваясь, сидела пожилая женщина. Несмотря на её возраст, она выглядела очень опрятно и изящно. Свободное платье, набор повседневных украшений и легкий макияж выдавали в ней статную даму, любящую жизнь.

Райнхард смело зашел внутрь, в то время как Ева помедлила переступать порог. Слыша, что дверь открылась, Алекса обернулась, и лицо её отчего-то искривила гримаса недовольства и даже нескрываемого презрения.

— Тебе нельзя заходить сюда. — громко и строго произнесла она в сторону приемной внучки. — И тем более приводить сюда незнакомцев. Это возмутительно. Немедленно уйдите оба, пока я…

Она болезненно закашлялась, не успев договорить. Кашель был громким и неприятным слуху. Алекса скривилась от боли в легких, кладя ладонь себе на грудь и старательно потирая её.