У девушки не вышло сдвинуть мужчину, но она сама от этого усилия поднялась на ноги. Те были ватными, такими неустойчивыми, но, содрогаясь, она всё же поднялась. Поднялась и уставила полный какой-то неосознанной надежды взгляд на тело подруги, на которое падали капли дождя.

— Ничего не кончено. — голос Евы звучал хрипло, срывался с её губ будто бы с трудом, но она никогда не была столь уверена, как сейчас. — Пока я с ней… — невольный всхлип вырвался из горла.

Тогда Мерриман выпрямилась, вся расправилась, разводя плечи и скидывая с себя ту тяжелую горечь, давившую на них. Она готова была сейчас выдержать любой удар. Хоть десятки или сотни ударов. Никакая другая боль уже не сломает её. Она не остановится.

— Пока я с ней, ничего не кончено! — с природной яростью выкрикнула она и сжала кристалл сильнее, срывая его со своей шеи.

От её руки разверзся мощный поток голубой магии. Такой чистой, почти прозрачной, но невероятно сильной. Райнхард успел лишь подняться на ноги, с удивлением наблюдая за происходящим. Он сам даже не понимал, что происходит, и что задумала наследница. Не понимал ровно до того момента, пока вырытая, полустёртая руна перед ним не ответила свечением в такт этой магии. Тогда он моментально ринулся вперед, но не успел сделать и шага, как наткнулся на восстановленный барьер. Невидимая стена почти откинула дьявола от себя ответной энергией, когда тот только прикоснулся к ней. Замерев от шока и потеряв дар речи, Шац лишь растерянно вскрикнул:

— Ева, как ты… — он не смог найти слов, мысли вились в голове одна за другой. — Что ты делаешь?! Ева!

Она не ответила. Была всего в метре от него, казалось, просто протяни руку и дотронься. Но нет. Лишь обернулась и с невероятным сожалением посмотрела на него заплаканными, мокрыми глазами. Прижимая к груди кристалл, Ева совсем тихо прошептала:

— Прости меня, но по-другому я не могу. А ты захочешь помешать мне.

— Что? О чем ты говоришь?!

Райнхард до последнего не понимал, что собирается сделать наследница, и зачем ей нужно было оставлять его за барьером. Не хотел понимать. Лишь когда она кинулась к телу Мари и упала перед ним на колени, кладя ладонь ей в область сердца и прижимая кристалл к своей груди, дьяволу пришлось почувствовать вкус этого горького осознания. По коже его прошлась дрожь. Он ощутил то, чего давно уже не испытывал — всеобъемлющий, первородный страх.

— Не смей! — зарычал он так громко, как только мог. — Вернуть жизнь кому-то, можно лишь отняв её у другого. У тебя нет такого существа рядом, а энергии кристалла просто не хватит!

Ева подняла на него взгляд вновь, и на лице её застыла самая печальнейшая из улыбок.

— Есть… — мучительно разомкнулись её губы в тихом шепоте, — рядом с Мари есть такой человек.