Да и он сам этого не осознавал до конца…

Он с трепетом целовал её губы и всячески заставлял девушку концертировать всё внимание лишь на горячем языке, что вновь желал проникнуть в её маленький теплый ротик. Закрыв глаза, Ева полностью отдалась поцелую, который сочетал в себе пленительную нежность и пламенную страсть. Именно в этот момент, мягко лаская подушечкой большого пальца её набухший от желания клитор, Райнхард начал медленно входить в свою девочку.

Ева резко раскрыла глаза и болезненно простонала сквозь поцелуй. Она попыталась отстраниться, но дьявол не дал ей этого сделать, продолжая настойчиво касаться её губ. Несмотря на то, что она была максимально расслаблена, тело сковал болевой импульс. Она зажмурилась и сильно прикусила губу Райнхарда, пытаясь хоть так стерпеть эту боль. Её тоненькие пальчики с силой надавили на его обнаженную спину, так что аккуратные небольшие коготки впились в кожу.

Боль. Такая сильная, такая всеохватывающая.

И желание стерпеть всё, чтобы снова ощутить тот пик удовольствия.

Эти чувства сцепились в схватке в её разуме.

Вдруг Ева ощутила, как широкая ладонь с влажными пальцами ложится на её животик. Начинает слегка поглаживать его, в то время как очередное движение мужчины чуть ли не доводит её до желания кричать. Подушечки пальцев напряглись чуть сильнее, кожу на животе обдало неестественной теплотой, и в этот момент девушка поняла, что боль ушла. Вся… без остатка. А на место ей пришло одно лишь горячее удовольствие. Опьяняющее, всеобъемлющее удовольствие. Теперь они оба могли сполна насладиться им. Утонуть в нем. Пасть на самое дно и возвыситься одновременно.

Одна ночь в обмен на возможную вечность ненависти.

Одна ночь, чтобы сделать её только своей.

Одна ночь, чтобы владеть ею всей без остатка."

"Движение. Еще одно. Чуть глубже. Чуть сдержаннее. Нельзя было забывать о том, что его девочке тоже должно быть хорошо. Эгоизм и собственное хищное желание отошли на второй план. Он хотел лишь слушать её томные стоны. Чувствовать сбивчивое дыхание. Ощущать, как её ноготки впиваются в кожу его спины всё сильнее. В один миг из хищника он стал жертвой её желаний, сам того не понимая. Захлебнуться в вопиющей похоти он успеет потом, на это у него будет целая жизнь. А сейчас Ева должна запомнить свой первый раз так, чтобы от каждого воспоминания о нем её тоненькие ножки подкашивались. Чтобы её желание в этот момент могло хоть немного посоревноваться с ненавистью. Чтобы от него в её жизни остался не один лишь темный, грязный след предательства.

Такая хрупкая, такая нежная. Он совершал очередной толчок бедрами и боялся, что она снова вскрикнет от боли даже вопреки его тепло согревающей её животик магии. Нет. Нельзя.