Ева медленно расслабилась, ощущая, что мужские руки не отпустят её, даже если под ними разверзнется горящая бездна. Внутри она ощущала волнение, неприятный осадок страха заполнил все легкие и тянулся к горлу. Но их поцелуй был столь согревающий. Она думала о том, что её сейчас целует тот самый дьявол, и всё естество начинало бунтовать. Но как только Райнхард делал очередное манящее движение губами, она понимала, что не может и не хочет его останавливать."

"Дьявол, будто ощущая волнение девушки, нехотя оторвался от её губ лишь на пару сантиметров. Дыхание его было обжигающим, тяжелым. Вдруг он совсем едва улыбнулся, и вместо того, чтоб отдаться очередному порыву страсти и завлечь свою маленькую жертву в новый поцелуй, он коснулся кончиком своего носа её замерзшего носика. Почти что небрежно, глупо, но ободряюще чиркнул и еле слышно, беззлобно усмехнулся.

Ева неуверенно открыла глаза, смотря теперь на нависшую над ней темную фигуру. В этих глазах отчетливо читалась женская нерешительность. Она сомкнула губы, нервно легко прикусывая одну из них, как бы осуждая себя. За свое согласие или за сомнения? Сама не знала.

— Не бойся меня. — совсем тихо, заботливо шепнул Райнхард, вновь аккуратно потираясь кончиком носа о маленький холодный носик Евы. — Меня стоит бояться всему миру, но точно не тебе.

Искренняя уверенность в своих словах.

И колющее в самое сердце осознание лживости ситуации.

Он замер над ней, ожидая реакции. Сдерживая своё похотливое желание и не смея касаться столь желанных губ. Пусть он и прижимал её своим телом к кровати, создавая иллюзию теплого плена, но если его маленькая жертва захочет сбежать — он будет самым несчастным, но податливым хищником.

…или нет?

— Я не боюсь. — уверенно шепнула Ева и нерешительно отвела взгляд. — Но я никогда…

— Я понимаю. — подхватил он моментально.

Она снова посмотрела на него своими большими серо-зелеными глазами. Её руки потянулись вверх, и тоненькие пальцы коснулись широких мужских плеч, задерживаясь на них как бы с опаской и немым вопросом в действиях. Эта темная фигура сверху давно перестала быть для неё чернотой, поглощающей свет самого солнца, как при их первой встрече. Её бережно, пусть где-то и слишком настойчиво и грубовато, обнимал мужчина, который заполонил собой все девичьи мысли. Ворвался в них без спроса, выбивая с ноги любые двери, переворотил всё в её хрупкой душе и остался там. Иногда такой грубый, хамоватый, неаккуратный в своих действиях, но… будто бы какой-то её.

Она верила ему.

Она была так наивно влюблена в него.

И в её душе теперь не прорастало никаких противоречий.

Ева кивнула, и нежно, невероятно красиво улыбнулась ему. Такая невинная, такая хрупкая, впервые влюбленная. И слишком, слишком доверчивая.