Он, конечно, понимал, что Октавия была права, и ему нужно обсудить всё с Евой, прежде чем снова менять её жизнь. Но… он опасался, что она откажется. И весь план полетит в глубины бездны. Сейчас же у него была тонкая ниточка, которая давала ему право овладеть ею, забрать её себе и не сокрушаться о каких-либо запретах. Конечно, он не признавал для себя, что хочет именно этого. Он продолжал обманываться благой целью для всех трех миров. Но его каменное сердце вопреки этому стучало быстрее, когда он дожидался слов девушки в это мгновение.

— Ты прости меня. — почти шепотом начала она, и губы напряглись в грустной улыбке.

Внутри у Райнхарда всё резко затормозило, с громким шумом чуть не врезалось в эту тихую фразу, и нервно начало работать заново. Он моментально понял, что Мерриман хочет сказать не то, что ему нужно услышать. А значит, её нужно было как можно скорее остановить, чтобы иметь хоть какое-то оправдание в будущем. Чтобы продолжать искусно обманывать себя и других, что она сама того хотела. Чтобы утверждать, что он просто не уловил момента, когда она передумала.

— Я ведь уже сказал, что мне и самому не нравится Париж, хватит извиняться. — настойчиво перебил он её, говоря громче обычного.

— Да я не об этом. — улыбаясь чуть шире, отвечала девушка. — Я не должна была устраивать ту сцену…

— Это уже неважно. Не думай об этом.

— Я просто была очень расстроена, и эмоции взяла верх. — она нервно сжимала кристалл.

— Я всё понимаю, можешь не продолжать. — он выдавил из себя притворную улыбку, уверенно кивая ей.

— Просто я хотела сказать, что ты был п…

Она не успела договорить. Сильная мужская рука обхватила хрупкое женское плечо и почти требовательно развернула девушку. Ева лишь широко распахнула глаза, смотря снизу вверх на дьявола. Он не дал ей времени даже на вдох. Впрочем, в эту секунду Еве показалось, что её легкие просто забыли, как нужно работать. Ведь не успела она осознать ситуацию, как ощутила прикосновение горячих губ. Такое настойчивое, полное решимости. Ей показалось, что она перестала ощущать вообще всё вокруг. Будто абсолютно все прочие чувства пропали. Нет. Даже не так. Они сконцентрировались в этом поцелуе. Она ощущала, как дьявол отогревает своим требовательным поцелуем её замерзшие губы. Чувствовала каждую трещинку и выемку на его губах.

Она замерла. Вся сжалась как снаружи, так и внутри. Её будто струну натянули до самого предела. Растерянная, кажется, совсем к этому не готовая, Ева даже не знала, как ответить. Не понимала, хочет ли отвечать. Не знала, что вообще вдруг произошло. Всё, что она могла сейчас сделать — не мешать. Ощущать его горячие губы. Быть в его власти. Это было такое странное чувство, которое нельзя сполна осознать сразу. Ей просто неожиданно стало невероятно тепло.