Выглядывая на улицу, с прищуром смотря теперь в сторону особняка семьи Мерриман, который виднелся вдалеке, дьявол сдержал паузу и строгим четким голосом, наконец, ответил:

— Мы лишим силы наследника Сифа.

…

…

…

— Что, прости?

Глава 19. Тебе это может не понравиться

— Так, давай еще разочек. — напряженно произнесла Октавия, расхаживая теперь взад-вперед по комнате. — Она очень опечалена тем, что её смертная бабуленька скончалась, а она сама не смогла ей ничем помочь, хоть и пыталась.

— Так. — Райнхард сидел снова на краю кровати.

— А также она поняла, что душу её умершей бабуленьки не ждет никакая загробная жизнь, перерождение, рай или во что там еще верят человечки.

Она просто станет топливом для силы кристалла.

— Так.

— Это, конечно, правда грустный факт их смертного существования, нооо… — дьяволица резко остановилась, упирая руки в боки. — С этим надо, чёрт возьми, смириться и жить. Ничего тут не поделаешь, устройство мира не изменишь. Да, грустно и немножечко несправедливо, но зато ей дали огромную силу взамен!

— Технически эта сила всё-таки работает на душах мертвых людей, которые верили во что-то большее.

— Мир — дерьмо, кто этому удивлен? — Октавия резво пожала плечами. — Поднимите руку, кто этого не знал? Кто-нибудь? Что? Совсем никого?

— Октавия, ты не понимаешь. — Райнхард растерянно пытался найти слова, чтобы оправдать Еву. — Она просто… просто другая. Добрая, слишком добрая для этого гнилого мира.

— Но она хозяйка кристалла, милый. Нужно стать более черствой, а не бросать всё. Нет понятия «слишком добрая». Все существа в этом мире меняются, если того требуют обстоятельства. — тон дьяволицы был на редкость серьезным.

У Райнхарда закончились аргументы. Да их и не было. Он прекрасно понимал, что сестра права. Для них — дьяволов, живущих по постоянным правилам «нужно становится сильнее», «кто слаб, тем можно пользоваться», было абсолютно неестественно отказываться от силы и ответственности, которую на тебя возлагают. Мужчина тяжело вздохнул, опустил глаза и, помолчав с пару секунд, неуверенно негромко произнес:

— Знаешь, наверное, иногда она напоминает мне маму.

Эти слова пошатнули Октавию, будто ударяя в самое сердце. Она моментально шагнула к брату, опустилась перед ним на колени и положила свои ладони поверх его рук.

Пытаясь поймать напряженный взгляд мужчины, дьяволица тепло улыбнулась ему и мягко произнесла:

— Но даже мама жила по законам нашего мира, а не отказывалась от него.

— И где она теперь? — сухо и прямо спросил Райнхард, поднимая стеклянный взгляд на сестру.

Та вздрогнула, и сразу же поникла. Спрятала глаза в пол, перестала улыбаться. На какое-то время воцарилась тишина. Но в итоге Октавия поднялась на ноги и снова зашагала по комнате.

— Ладно.