– Ты, давай-ка, выводи вещественное доказательство прогуляться, а я его потом накормлю, – ответив на ехидство широкой улыбкой, отозвался Гуров. – А твою курицу, – он показал на сумку Крячко, – мы ему на обед скормим.

Оба полковника весело рассмеялись, а дежурный, глядя на них, только головой покачал и отправился к своему столу, на котором заливался соловьем телефон.

Крячко был не против прогуляться с Опером. Тем более что он и вправду вспомнил о нем только под утро, часа в четыре, когда проснулся, мучимый жаждой, и отправился на кухню выпить воды. В кухне он посмотрел на холодильник, подумал о еде, и как ассоциация, у него в голове возник образ голодного Опера.

Тогда-то Станислав и решил приехать на работу пораньше, чтобы покормить щенка.

Гуров же про Опера рассказал вечером Маше, и та сама подняла мужа с утра пораньше, сунула в руки сверток с холодными котлетами и остатками жаркого, отправила кормить щенка.

– Нечего издеваться над животиной и морить его голодом у себя в кабинете, – наставительно сказала она. – Этот ваш Опер не виноват, что стал жертвой мошенничества. Да и выгуливать его, наверное, у вас там некому.

Поэтому давай-ка, Лева, поезжай и займись потерпевшим.

– Какой же он потерпевший? – удивился Лев Иванович. – Он вещественное доказательство. А потерпевший – декан Козырьков.

– Декан не потерпевший, а лох, – безапелляционно заявила Мария. – А вот пес на самом деле пострадал от действия человека.

– Так ведь мошенники хотели как лучше, – пытался оправдаться Гуров. – Они бездомного щенка пытались пристроить в хорошие руки.

– Гуров, – Мария закатила глаза. – Где ты видел хорошие руки у тех, кто платит за животных такие бешеные деньги? Ты сам подумай.

Ну а в чем заслуга тех, кто продает за большие деньги щенков дорогих пород? Они их разве вывели, эти породы? Они же только держат собак и их случкой-вязкой занимаются. А все остальное – дело природы. Именно так и появляются на свет и породистые, и непородистые собаки – по воле природы. Человек лишь пользуется ее дарами. Одни жулики щенков продают, а другие жулики покупают.

– Вот видишь, – улыбнулся жене Гуров. – У тебя получается, что не только Опер пострадал, но и все те породистые щенки, которых настоящие заводчики продают за деньги.

– Конечно! – согласилась Мария. – Именно это я и хочу сказать, что все собаки – это жертвы или людской жадности, или людского равнодушия.

Вспоминая утренний разговор с женой, Гуров, улыбаясь, поднялся к себе в кабинет и выложил в тарелку Опера все вкусности, приготовленные Машей. Пакет же Крячко, который тот принес для собаки, сунул в небольшой старенький холодильник, который стоял в самом дальнем углу кабинета."

"Крячко вернулся с Опером минут через двадцать.