Тем более что всякого рода несчастные случаи с курсантами нет-нет, да и происходили на самом деле. Готовили их в спешке, немецкий фронт трещал по всем швам, а потому время поджимало.

— Значит, ты говоришь, что ему можно верить? — Этот вопрос Грачу, кажется, задали по очереди все пятнадцать заключенных-подпольщиков.

— Считаю, что да, — отвечал каждому Грач.

— Доверчивый ты, однако, человек! — возразил кто-то.

— А ты рассуди сам, — возражал в ответ Грач. — Если бы, скажем, этот инструктор был провокатором, разве он рискнул бы переселиться к нам? Да он и ночи не прожил бы.

Вспомни тех двоих, которые подорвались на мине.

— Оно вроде и так… — продолжал сомневаться скептик. — Да вот только…

— И все-таки я считаю, что надо рискнуть! — решительно сказал Грач. — В конце концов, что мы теряем? Окажемся в тылу, назовем пароль… Ну а дальше что будет, то и будет. Нас шестнадцать человек. Помнится, Литке говорил, что всю нашу группу должны перебросить в советский тыл, чтобы взорвать какой-то важный объект. Вот пускай и перебрасывают. Все вместе и сдадимся.

— Ну да… — все никак не желал униматься скептик.

К нему по ходу разговора присоединились еще несколько скептически настроенных курсантов. — Оказывается, все так просто…"

"— Это для нас все просто, — втолковывал скептикам Грач. — А вот для Лысого — или кто он есть на самом деле — все очень даже непросто. Человек добровольно угодил в это пекло — в лагерь! Угодил ради нас! Ради меня, ради вас, ради других, которые подыхают сейчас в бараках. Да притом, насколько я понял, он здесь такой не один. Может, их здесь столько же, сколько и нас. Откуда нам знать? Смерш — вы когда-нибудь слышали такое слово?

— Нет…

— Оказывается, есть сейчас в Красной Армии такая служба, — дал разъяснения Грач.

 — Об этом мне сказал наш инструктор — Лысый. Переводится как «смерть шпионам». Вот он, то есть этот Лысый, и служит в этом Смерше. Вот он и прибыл в лагерь, чтобы нас вызволить. Вселить в нас уверенность, что о нас на Родине помнят, и нас там ждут.

— Рисковые, однако же, хлопцы в той службе! — отозвался кто-то из полутьмы. — Решиться на такое — добровольно угодить в лагерь! Просто-таки не верится…

— У каждого своя война, — ответил на это Грач.

— Оно, конечно, так… — неуверенно согласился голос из полутьмы.

Помолчали. Каждый из шестнадцати думал свою собственную думу, но, в общем, это была одна и та же дума — одна на всех.

— Тут вот в чем еще дело, — отозвался наконец Грач. — Как вы понимаете, не только ради нас, шестнадцати, прибыл в лагерь этот Лысый… который из Смерша. Но наверно, и ради других — тоже. Он мне так и сказал, что ради всех… А потому нам надо ему помочь.

— И чем же? — спросил кто-то из полутьмы.