Как ты говоришь его полное имя?

-Андрес Янович, - ответил Саня, - а вот фамилию я и сам не знаю.

- Фамилия у него Лугайс, эстонец он, всё верно. Был он хранителем общака у Кеши Архимеда.

- Это что ещё за тип? - воскликнул Костин.

- Вор, положениц, присланный ещё до войны сюда ленинградскими ворами.

-Вот тебе и Юдин. Выходит он нас к бандитам послал, - возмутилась Настя.

- Да нет, - снова, резко выкрутив руль, продолжил Михалыч, - Андрес Янович Лугайс никогда не был бандитом, он даже блатным не был. Архимед, хотя авторитетным вором считался, но был к тому времени уже не молод, то и дело болел.

Так что, по словам очевидцев, Андрес был у Архимеда правой рукой. Боялись его и слушали воры, и русские, и эстонские, хотя он, по их меркам, был простым фраером. Так то в 41м Кеша умер от болезни лёгких. Андрес этот ваш, на фронт попросился. Вот только вспомнили ему, что он с блатными дружбу водил, и не знаю уж как и под каким предлогом, но попал наш Андрес в штрафную роту, только и там он не пропал. Говорят, был ранен, переведён в регулярные части, стал командиром отделения, да ещё и орден получил. Вот такая канитель друзья мои.

- Так вот почему наш Юдин так тушевался, отправляй нас сюда, - принялась рассуждать Настя, - репутация у нашего Садовода противоречивая. Вроде бы воевал, вроде бы герой, а только по некоторым меркам преступник и бандит. Общение с подобными типами никому ещё пользу не приносило.

- Неважно всё это, был бы толк подытожил, - Костин.

И в этот самый момент, в поле зрения показалась, огороженная высоким забором, усадьба. Когда подъехали ко двору было уже далеко за полдень. Дом с верандой и громоздкой трубой из красного кирпича, на который указал Саня Зорин, стоял немного на отшибе, между лесом и узкой речкой с покатыми берегами.

Сам домик, обрамлённый увешанными плющом палисадом, казался небольшим, но довольно опрятным. Обилие зелени и цветов завораживало с первых же минут. Цветы были повсюду, сам дом, саманная времянка и парник, всё было усеяно яркими красками, которые искрились и радовали глаз всем своим видом, словно бы игнорируя скорое приближение осени. Саня Зорин, по каким-то там причинам, не пожелавший участвовать в предстоящей беседе сказал, что хочет прогуляться и направился в сторону речки, откуда из-за кустов раздавались голоса и девичий смех, а Михалыч, сославшись на усталость, откинулся на спинку водительского кресла и почти сразу же громко захрапел.

Отварив, увешанную плющом, калитку Настя с Веней миновали палисадник, обрамленные зарослями ярко желтых хризантем и бледно розовых гибискусов, и поднялись на крыльцо. Дверь дома открылась и на пороге показалась немолодая, но довольно привлекательная женщина с необычайно прямой спиной и выразительным взглядом.