– Ты забываешь, сын мой, что долг наш есть принести слово христово в умы сих обитателей диких, капища языческие разрушить и кресты над поверженными идолами водрузить? – с упреком вопросил священник. – Не вижу ныне рвения в деяниях и помыслах твоих, воевода!

– И то верно, друже, – кивнул немец. – Вона, как ловко о прошлом разе набег ватаге нашей удался! Ныне, почитай, у нас по два фунта злата на каждого казака приходится. Еще пара таких вылазок, атаман, и, клянусь святой Бригитой, каждый ратник наш богатством с герцогами германскими сравнится, а ты, друг мой, любого короля за пояс заткнешь! Ты же, смотрю, и вправду осторожен, ровно суслик перед спячкой.

Дозоры токмо для отговорки рассылаешь, по рекам и вовсе никому подняться не даешь. Как мы новые капища найдем, коли в остроге безвылазно сидеть станем, ровно медведь в берлоге?

– Тревожно мне, Ганс, – покачал головой Егоров. – Да, город дикарский разорили мы успешно. По уму, за такой разбой преследовать нас должны сир-тя со всей рьяностью, сокровища свои, баб пленных отбить пытаться или отомстить за обиды хотя бы! Дикари же не тревожат острог вовсе, будто и не случилось ничего… Но ведь сир-тя колдуны, да притом сильные, умелые, я сие на шкуре собственной испытал! Нешто убежище наше исчислить неспособны? Не верю!"

"– Так радуйся, сын мой, – развел руками отец Амвросий, – коли ворог столь глуп оказался.

То тебе знак свыше, что делом богоугодным занимаешься.

– Ганс, когда мы ворога тревожить перестаем, разъезды мимо пропуская, лагерь ратный не обстреливая, крепости не осаждая? – спросил немца атаман. – Давай, скажи, когда неумехами прикидываемся?

– Когда Большой полк на подходе, – пожал плечами Штраубе.

 – Когда наступление большое готовим и ворога успокоить стремимся, дабы нежданным нападение случилось… Так ты полагаешь, язычники силы свои к острогу стягивают?

– Господь не попустит успеха воинству бесовскому! – размашисто перекрестился священник. – Обережет и сохранит воинство христово в битве…

На этих словах дверь в избу распахнулась, внутрь заскочила невысокая круглолицая дикарка в замшевых штанах и длинной кожаной робе, похожей на рыбацкую, резко выдохнула:

– Со мной ступай скорее, вождь русский! Чего покажу!

– Ты кто? – изумленно уставились на нее мужчины.

– Ирийхасава-нэ, полонянка из сир-тя. Идем скорее, улетит!

– Не помню я тебя отчего-то, девица… – заподозрил неладное священник.

Однако воевода разбираться не стал, схватил зрительную трубу, поднялся:

– Показывай!

Дикарка выскочила из дома, подняла ладонь, прикрывая глаза, недовольно цокнула языком:

– Низко опустился, отсель не видать. Надобно на башню подняться. – Девица опять устремилась вперед.