– Вы сказали, оборотень? – переспросил он.

– Вам не сообщили, Мебиус? – Греков улыбнулся. – Похоже, что сбежавший мальчишка – оборотень!

Мебиус нахмурился:

– С чего вы взяли?

– Вы же сами видели, на что он способен. А ведь профессор Клебин не успел ничего ему вколоть!

Мебиус сдавил перила балкона так, что когти прорвали тонкую кожу перчаток и впились в резное дерево.

Стоящий рядом Гордецкий рассеянно глянул вниз и сразу заметил назойливую журналистку, которая упорно добивалась интервью с ним. Она явно направлялась к лестнице, ведущей на балкон, на ходу внушая что-то своему оператору.

– Ищите беглеца, – сказал Гордецкий Клебину. – А я вас ненадолго покину. У меня сейчас никакого желания общаться с прессой!

И он быстро покинул балкон. Профессор Клебин принялся разглядывать лица посетителей в бинокль, стараясь отыскать в толпе приглашенных школьников."

"– Как там ваша практикантка? – неожиданно поинтересовался Греков. – Не давала о себе знать?

– Нет, – нервно проговорил Клебин. – Она как в воду канула.

– Вы говорили, она упала в фонтан, а сверху на нее рухнули стеллажи?

– Да…

– Там было столько химикатов.

Она не могла выжить. А может, она и не падала вовсе?

– Оставьте меня, Греков! – нервно крикнул Клебин. – Я знаю только, что она пропала, а мои террариумы уничтожены! И все животные бесследно исчезли!

– Ну-ну, не кипятитесь, – ехидно сказал Греков. – Я просто хочу помочь.

– Подите вы с вашей помощью!

В этот момент профессор Клебин увидел внизу странную фигуру, с ног до головы закутанную в длинный, до пола, плащ болотного цвета.

Толпа сама раздвигалась перед ней, пропуская вперед. Наконец странный человек вышел в центр зала и развел руки в стороны. В следующее мгновение зал наполнился громкими истерическими криками ужаса.

Глава тридцать четвертая

Битва под куполом

Днем Никита объявил друзьям, что не пойдет на выставку. Но он все же присутствовал там, невидимый и неслышимый для окружающих. Сначала Никита действительно решил не появляться в «Куполе мира», но после того, как он подслушал разговор барона Ашера и таинственной Иоланды, его не оставляло смутное предчувствие чего-то ужасного.

Он ощущал это кожей, каким-то животным чутьем. Наверное, точно так же домашние животные чувствуют приближающееся землетрясение.

Вечером, когда на улицах Санкт-Эринбурга окончательно стемнело, Никита, надев черные джинсы и черную футболку, черные кожаные ботинки и черные перчатки с обрезанными пальцами, отправился в демонстрационный центр. Он хотел стать как можно более незаметным, и вроде бы ему это удалось.