— Насколько я понимаю, мы оба расположены подчинить собственные интересы интересам детей, — медленно начал Рафаэль свою артподготовку, но откуда будет нанесен главный удар — этого она пока не знала. Сегодня он намного спокойнее и холоднее, чем вчера.

— Это мое извечное кредо.

Сухость, с какой она это произнесла, понравилась ей самой.

— Я хочу повидать их сегодня, а завтра сходить с ними куда-нибудь.

Она насторожилась. Он даже не дает ей времени привыкнуть к мысли, что теперь он будет постоянно присутствовать в их жизни. А, собственно, почему он должен это делать? — резонно спросила она себя. Если он в Лондоне ненадолго, то вполне естественно, что ему хочется как можно больше времени провести с детьми.

— Сара… тебя что-то в этом не устраивает?

В неровном мерцании свечи он казался сошедшим с картины эпохи Ренессанса. Шелк, вельвет и золотые запонки словно были созданы для него. Подумав об этом, она даже заерзала на стуле, как бы отгоняя от себя не дающий покоя сон, и крепко сжала ножку бокала, лихорадочно пытаясь разобраться в причинах своей растерянности."

"В его напряженном тяжелом взгляде читалась сила и безжалостная решимость, и ею вдруг овладела непонятная слабость, а во рту пересохло.

— А что меня может тут не устраивать?

— Не знаю.

Он мягко откинулся на высокую спинку стула, грациозно играя своим бокалом. Да, теперь он мог расслабиться. Он победил. Он выиграл первый раунд, горько признала она.

— Я никогда тебе не прощу, если ты причинишь им боль, — строго предупредила она.

— Зачем мне делать им больно?

— Ты не имеешь права появляться и пропадать из их жизни, когда тебе заблагорассудится.

Он неторопливо пригубил бокал, не сводя с нее задумчивого взгляда.

— Я вовсе не собираюсь этого делать.

Сара почувствовала, как начинает напрягаться.

— Я сужу по собственному опыту.

Он поднял черную бровь.

— Откуда столько горечи?

— Откуда? Действительно, что это я? Ведь я же все-таки освободилась от тебя!

Сара осушила бокал и со стуком поставила его на стол.

— Значит, ты была в курсе того, что творили твои родители, — сказал он мягко, настолько мягко, что это даже напугало ее.

— Нет, я ничего не знала! — яростно возразила она. — Я была здесь, а ты — в Нью-Йорке. Мать у меня болела, и я была страшно напугана… Рафаэль резко остановил ее:

— С твоей матерью было все в порядке. Ее неожиданная болезнь на поверку оказалась просто еще одной уловкой.

— Верно, — горько согласилась Сара. — Но тогда я об этом не знала. Я сильно переживала за нее. А ты? Как поступил ты? Ты…

— Я попытался разорвать порочный круг, — прервал он ее снова, на сей раз с большей горячностью.