Впившись пальцами в ее волосы, он заставил ее откинуть назад голову и жадно припал к ее губам. От такого необузданного порыва она чуть не упала. Тяжело переводя дух, он отпустил ее распухшие губы и что-то страстно пробормотал на испанском.

— Дважды мы были близки, — простонал он, — и оба раза я терял самообладание и вел себя как чудовище. На сей раз этого не повторится.

— Ты потерял самообладание? Мне казалось, что ты просто экспериментируешь.

Он с улыбкой поднял ее на руки.

— А я думал, что экспериментируешь ты. Я едва сдержался, чтобы не наброситься на тебя в холле. — Он нахмурился. — Тебя это смущает?

— Меня это восхищает, — прошептала она, прижимаясь к нему щекой. Можешь повторить. И можешь быть чудовищем.

Он положил ее на узкую кровать в голой, почти монашеской маленькой комнатке и тщательно разгладил ее сбившуюся юбку.

— Коктейль здорово ударил тебе в голову. Думаю, сегодня лучше воздержаться.

— Почему?

Выведенная столь жестоко из состояния предвкушения чувственного удовольствия, она ухватилась за его свитер, пытаясь удержать его около себя.

— Завтра ты еще подумаешь, что я все это специально подстроил. Лучше уж я подожду. — Но во взгляде его были только нетерпение и страсть, и он приспустил штору. — Хочу дать тебе время. Физическая близость для меня не так уж важна, как тебе кажется. Я хочу, чтобы ты была совершенно уверена в том, что именно этого ты хочешь.

— Я хочу тебя. — Глаза у нее увлажнились, и она яростно замигала. — Я так тебя хочу…

— Enamorada… te quiero, te quiero (Любимая… я люблю тебя, я люблю тебя (исп.), — подхватил он и больше не заставил себя уговаривать.

Она уже познала удовольствие манящее и удовольствие жгущее. На этот раз она познала удовольствие, которое не имеет границ и длится вечность. Вихрь чувств закружил ее и унес с собой ввысь, а она все повторяла и повторяла его имя."

"Он целовал ее разгоряченное лицо, и наконец она стала постепенно приходить в себя. На смеси испанского и английского он говорил, как ее любит, как не может без нее жить, как никогда не позволит ей оставить его даже на минуту. Рай, настоящий рай. А она лежала и впитывала все это с сумасшедшей, пьяной радостью. Он принадлежит ей, только и безвозвратно ей, она вырвала его из зубов смерти… из рук этих алчных женщин, думала она снисходительно. Теперь она вне конкуренции, и ей дела нет до этих безликих орд.

— Утром поедем в Мадрид, — пробормотал он, не переставая целовать и прижимать ее к себе.

— В Мадрид?

— У нас там дом. — Он посмотрел ей в глаза, еще подернутые чувственной пеленой, и ей вдруг показалось, что он чем-то встревожен. — В Мадриде живет и работает Катарина. Я хочу, чтобы вы познакомились.

— А что, это так срочно?

— Катарина никогда не навязывается.