Бензин, испарившийся с нагретого за день асфальта, вспыхнул над дорогой огромным огненным облаком. Водитель Радькова уже не видел ничего, кроме огня за стеклами машины. Останавливаться ему даже не пришло в голову – это означало бы сгореть заживо. Развернуться на узкой дороге, когда не видишь ничего, было бы безумием. Он продолжал движение в надежде вырваться из адского пламени.

– Горим, – закричал губернатор.

Внезапно впереди из пламени возникло разбитое заднее стекло головной машины кортежа, через которое вывалился на дорогу пылающим факелом еще живой человек. Лимузин вильнул в сторону, пытаясь избежать столкновения, и его капот ударил в раму цистерны.

Сработали подушки безопасности. Сзади в машину тут же впечатался джип охраны. Радьков в панике рванул ручку дверки, ту заклинило. Тогда он что было силы толкнул ее плечом. В салон ворвался огненный вихрь. Губернатор отчаянно закричал, чувствуя, как лопается от страшного жара кожа на его лице. Набранный для нового крика воздух в одно мгновение буквально испепелил легкие, и глава области вывалился из машины на пенящийся в адском пламени асфальт.

* * *Мотоцикл с погашенной фарой, на котором Ларин преследовал кортеж губернатора, влетел в огненное облако.

Маша, сидевшая за Андреем, вцепилась в него так, что он почувствовал, как ее пальцы вдавились между ребер. Он прижал ручки тормозов. На залитом бензином асфальте машину занесло, развернув поперек дороги. Если бы не шлемы и куртки, то лица уже обдало бы огнем. Поворот ручки газа – и мотоцикл с приподнятым передним колесом рванул в сторону. Под протектором захрустел щебень обочины. Пламя осталось позади, машина перелетела широкий кювет и рухнула на выжженную траву. Ларин сбросил шлем с размягчившимся от огня забралом. Его куртка дымилась, на протекторах завалившегося на бок мотоцикла еще плясали, угасая, синие бензиновые огоньки. Воздух рвался в пожирающий кислород огонь. Маша лежала лицом к земле, шлем валялся рядом. Андрей склонился над ней. Молодая женщина медленно подняла голову, глянула на него и криво улыбнулась.

– Жива... и, кажется, даже цела, – проговорила она, сев, и принялась ощупывать ноги.

Андрей и Маша, как зачарованные, смотрели на бушующее над дорогой пламя. Отчаянный крик, доносившийся из огня, резко оборвался.

– Что это такое? – проговорила женщина.

– Одна из «кар египетских». – Ларин осматривал свои руки. – На этот раз я ни при чем.

– Там кто-нибудь уцелел?

– Не думаю. Живые кричат, зовут на помощь. А тут мертвая тишина, и только пламя бушует. Я должен был это предвидеть. Радькова тоже убрали. Хорошо, что я перчатки мотоциклетные надел, иначе бы кожа обгорела."

"– Ты говоришь так спокойно, будто ничего особенного не произошло. Но там же погиб не только Радьков.