Все еще улыбаясь, Маргерит проследовала за ним через дверь по коридору, устланному ковровой дорожкой бледно-кремового цвета.

Карни открыл перед ней дверь. В отличие от салона эта каюта с ало-красными стенами была убрана в роскошном восточном стиле — с тахтой вместо кровати, с миниатюрной лакированной мебелью и великолепно расписанной узорчатой ширмой.

— Я бы сказала — верх сибаритства, — заметила Маргерит.

— Да, после развода с третьей женой я решил оформить ее со всей возможной роскошью. Вам нравится?

Маргерит насторожилась: в тоне и в выражении глаз Карни было нечто, не позволяющее ей доверять ему до конца.

— Такое убранство способно поразить воображение любого, — ответила она, бочком двигаясь к двери. — Но мне кажется, это место слишком интимное для того, чтобы решать деловые вопросы.

— Это как посмотреть! Я могу предложить вам очень выгодный контракт, Маргерит…

— В обмен на?.. — ничего не выражающим тоном спросила она.

Маргерит разозлилась — и не столько даже на Карни, сколько на саму себя. Надо быть последней дурой, чтобы с самого начала не просчитать всю ситуацию! Сколько раз за эти годы она сталкивалась с богатыми ухажерами, но все время находила способ держать дистанцию. И надо же — именно сегодня она попала в ловушку, как глупый птенец!

— Ну зачем же так грубо, дорогая моя! — Карни расцвел в улыбке. — Мне не так уж много от вас надо, и вы, я полагаю, прекрасно это осознаете.

— Карни, я не так глупа, чтобы поверить, будто вы интересуетесь мной всерьез!

— До чего же вы проницательны! — все с той же улыбкой сказал Карни, но было видно, что он раздражен. — Мне с самого начала показалось, что мы одного поля ягоды и отлично поладим.

— Возможно, но сейчас мне хотелось бы вернуться на сушу…

— А что подумают репортеры, которые видели, как мы с вами исчезли в разгар вечеринки? Маргерит, вы взрослая женщина и знали, на что идете, когда согласились уединиться со мной на яхте. Может быть, вы и передумали, но я — нет!

И он, ухватив за руку, потянул Маргерит к себе. От радушного хозяина не осталось и следа — только распаленное похотью животное. По его бегающим глазам. Маргерит, однако, уловила, что Карни, возможно, далеко не столь храбр и решителен, каким хочет казаться. Чувство самосохранения подсказало ей, что сейчас лучше всего держаться холодно и цинично, ни в коем случае не паниковать.

— Я могу понять ваше раздражение, — медленно и веско сказала она. — Я действительно проявила наивность, решив, что вы действительно намереваетесь обсудить со мной деловые вопросы. Как видите, мы оба неправильно поняли друг друга. А раз так, предлагаю вернуться на виллу и тем самым в корне пресечь всяческие возможные слухи. Со своей стороны даю вам слово, что никогда и никому…

Он цинично расхохотался.