Прекрасная и недоступная… Так, Волков, выбрось из головы всю романтическую кашу. Тебе о деле следует думать. Завтра необходимо связаться с Кузьмой и, проинструктировав, отправить в качестве машиниста мотовоза в Подберезье. Затем — выход на контакт с профессором Бюловым. Конечно полковник Кипп обещал мне сведения по проекту «Звездный огонь», но нельзя все яйца класть в одну корзину, а два источника лучше, чем один. Однако Марта все еще ждет ответа. Хотя — нет. Не ждет. Сопит в две дырочки. Умаялась, шалунья."

"Утром, после завтрака, я отправился «прогуляться».

Взяв «лихача», доехал до площади, где Рубин уже вовсю наяривал сапоги фрицам. Скромно дождавшись своей очереди, уселся на табурет, выставив ногу в ботинке на подставку. С обычными своими прибаутками, лжегрек заелозил щетками по ботинку, а я тем временем с рассеянным видом озирал площадь. Вроде все, как обычно. Я старался не частить к Евдоксию, помятуя, что СД не дремлет. Да и полицаи тоже краем глаза приглядывают за происходящим рядом с комендатурой. Тем более в ожидании нового начальника.

— Мне нужен Кузьма, — сказал я, швырнув в коробку горсть пфеннингов. — И Митяй — тоже. Пусть к часу дня оба покрутятся возле Поганкиных палат. Оба, но порознь!

— Заходите еще, господин хороший! Ботиночки у вас — прелесть, но требуют тщательного уходу!

Отчалив, я помесил весеннюю грязь начищенными ботинками, оценивая обстановку в городе. В центре царила нездоровая суета. Даже эстонцы и финны подтянулись. Не бродили расхлябанными, не грызли семечки и даже не отнимали у баб, спешивших с рынка корзинки с покупками.

Солдаты Вермахта тоже подтянулись, не ржали над анекдотами, не распевали песни, в том числе и русские, как это с ними случалось, а передвигались если по одиночке — то бегом, если группами, то — строем. Видать, старый комендант спешно наводил порядок перед приездом нового.

Без десяти двенадцать, я перестал слоняться без видимого дела, а направился к музею, в который посетителей пускали только до полудня. У входа я встретился с Мартой, для этого дела отпросившейся со службы. Мы приобрели билеты, хотя кассир честно предупредил нас, что музей вот-вот закроется.

Разделись в гардеробе. Вошли в зал. Я сразу же увидел Лаврика, который стоял у одной из витрин, рядом с приземистым немчиком в круглых очках и белом халате. Увидев его, фройляйн Зунд сентиментально воскликнула:

— Дядя Карл! Какая встреча!

Я заметил, что немчик в халате вздрогнул и медленно, словно нехотя, обернулся. В его умном цепком взгляде было все, что угодно, кроме радости узнавания любимой племянницы. Да и просто — узнавания.