— Тебя послал тот колдун, что уже приходил?

— Нет, он не посылал меня. Это я и есть, — птица снова расправила крылья, словно демонстрируя себя. — Ты ведь не думаешь, что настоящая птица может разговаривать, королева? — в голосе послышалась насмешка.

Ниголея почувствовала, как краска бросилась в лицо. Каков наглец!

— И ты снова осмелился появиться здесь⁈ — прошипела она, сжимая кулаки.

— Почему бы и нет? — птица склонила голову, в глазу сверкнула искра. — Помнится, в прошлый раз это сошло мне с рук.

— Я не обязана верить тебе. Откуда мне знать, что этот Рогбольд не подослан тобой?

— Ниоткуда. Но у тебя не останется выхода, когда пираты разобьют армию твоего брата. Но, возможно, тогда станет уже поздно, потому что Рогбольду некого будет вести в бой. Подумай, королева, ты в ответе не только за Эльдор, но за весь лес. Он прекрасен — истинный оазис посреди Пустоши! Сохранить его — твоя святая обязанность.

Ниголея вздрогнула: слова колдуна буквально повторяли её собственные мысли!

— Пираты не пощадят никого, — продолжала птица, — ни животных, ни деревьев. Ты знаешь, что я прав.

— В этом — возможно, — нехотя согласилась женщина.

— Я сказал. Как поступить, решай сама, — птица захлопала крыльями, взлетела и направилась к окну. — Но знай, что я не лгу! — крикнула она напоследок. — Только Рогбольд принесёт вам победу!

Ниголея проводила птицу взглядом, наполненным слезами отчаяния. Она снова не знала, что делать. Как всё-таки жаль, что погиб Арданей! Королева закрыла лицо руками и на этот раз действительно разрыдалась — тихо, но горько.

Глава 3

— Господин, вас хочет видеть какой-то человек, — слуга низко поклонился.

Ирдегус поднял на него удивлённый взгляд.

— Он назвался?

— Нет, господин, сказал только, что вы его ждёте.

— Вот как? — Ирдегус нахмурился. Незваных гостей он не любил. — Не помню, чтобы назначал кому-то встречу. Ну что ж, пусть войдёт.

Слуга выскользнул за дверь, и через пару минут в комнату вошёл высокий мужчина в длинном тёмном плаще, под которым поблескивала тонкая серебряная кольчуга — скорее украшение, чем настоящая защита. Его лицо скрывал просторный капюшон, но было ясно, что посетитель уже немолод — об этом свидетельствовали кисти рук, морщинистые и узловатые.

— А, это ты, — протянул Ирдегус и указал на кресло. — Присаживайся, — он держал в руках чашу-курильницу, из которой струился плотный розовый дым.

Время от времени Ирдегус подносил её к лицу и делал глубокий вдох — это облегчало страдания, которые причиняла ему так и не зажившая рана, нанесённая гигантским пауком, сторожившим сокровищницу рудокопов.