Осетин вызывал сильные ответные чувства. Его «самцовость» ощущалась в полной мере. Даже давила. Будь у Саши чуть больше опыта, она бы реагировала чуть иначе – спинку выгнула, улыбнулась соблазнительно, язычком по губкам провела. Активировала бы эту самую «самцовость».

Но с Сашей всё было иначе. Она стеснительно зажималась под оценивающим мужским взглядом, что по-хозяйски её осматривал.

- Я могу объяснить…

Прозвучало очень жалко.

Как результат - мужские брови медленно скользнули вверх.

- Ты думаешь, мне нужны объяснения?

И, правда, глупость она сказала.

- Я отработаю.

- О. Уже интересно. Хочешь, расценки скажу?

Саша медленно покачала головой.

- Не надо.

- А зря. Это я к тому, насколько ты сильно встряла, куколка. Хотя… - он специально растягивал слова и проходился по её нервам. Выжидал и наблюдал, всё сильнее и сильнее ей напоминая смертельно опасного хищника, что загнал свою жертву в ловушку и не спешит её уничтожать, играется. – Думаю, ты и так всё знаешь. Верно, Александра?

Саша дышала через раз.

Она начинала опасаться за своё самочувствие. Главное – снова не упасть в обморок или не вызвать приступ. В последнее время у неё наблюдалась стабильность. И это тоже пугало. Затишье перед бурей.

- Разрешите мне одеться, - снова повторила она свою просьбу.

- Зачем? Я ещё с тобой не закончил, Саша. Впереди вся ночь. Да и не ночь тоже.

Он внимательно следил за ней, она это видела. Чувствовала. У неё возникло ощущение, что Осетин просчитывает в голове какую-то комбинацию. Играет с ней. Забавляется. И то, что она оказалась не девочкой, его если и напрягло, разозлило, то не так, чтобы он бесновался и требовал компенсации или чего хуже - начал её избивать или насиловать в жесткой извращенной форме. Его сей факт поразил, конечно, но не до бешенства.

И сейчас, глядя на Осетина из-за опущенных ресниц, Саша не могла понять, что для неё было бы лучшим исходом ночи.

Прикасаться к ней он не спешил. Выжидал. Изучал.

Для чего? Вот какой вопрос напрашивался снова и снова.

- Извините.

А что она могла ещё сказать? Все заготовленные заранее слова куда-то испарились. Она ожидала гневного взрыва, возмутительных криков, но не холодного равнодушия, от которого хотелось скрыться. Если бы рядом находилось одеяло, Саша предприняла бы попытку, хотя сомневалась, что ей бы позволили.

- Извинения не принимаются.

Она готова была к подобному заявлению.

- И я очень не люблю, куколка, когда меня обманывают. Очень.

Это было сказано так, что Саша испугалась. По-настоящему. Когда полуобнаженный мужчина, сидящий от тебя в метре, абсолютно тебе не знакомый, имеющий внешность, мягко говоря, не планктонного офисного работника, не сводит с тебя темного взгляда, страх начинает появляться непроизвольно.