К тому же… Школа, которая располагалась в моей родной деревне Хидден Уолл, была единственной на несколько окрестных поселений. Только там могли научиться читать, писать и считать несколько десятков ребятишек, число которых каждый год росло.

Главная проблема с тем, чтобы организовать в каждой деревне по школе, состояла в том, что возиться с детьми было некому: многие были малограмотны, а те, кто смог выучить грамоту и счет, находили другие дела, например, становились писарями, нанимались на торговые суда, а то и вообще уезжали в город и устраивались там.

Вот и выходило, что обычно учительницей становилась вдова, у которой не было детей, и которая знала хоть что-то, умела читать, писать и считать хотя бы до сотни. Вдова Кук, которая работала в школе сейчас, — добрая женщина, но она полагала, будто остров находится посреди бесконечного океана, а ничего другого вокруг нет.

Признаться, я и сама так думала, пока не поступила в академию и не увидела карты — оказывается, наш остров только часть огромного мира, совсем небольшая часть. Оказывается, за морем, совсем близко, живут другие люди, с другими обычаями и нравами. Жалко, что об этом не рассказывали в академии — обычно аристократы знали об этом и так, многие даже успели побывать на большой земле, в других странах.

Я бы и древнего языка не знала, если бы не уговорила писаря меня научить, и считать бы плохо умела, если бы не проводила все время с мачехой за бухгалтерскими книгами. И пускай моя тяга к знаниям возникла только из-за того, что другим детям в деревне запрещали со мной играть. Неважно.

Важно, что я хочу вернуться домой и научить малышей всему, что я знаю. Не только читать и писать, но и владеть основами магии, и знать, что мир — намного больше нашей деревни и даже острова. Тогда их будет ждать совсем другая жизнь, лучше, чем у их родителей.

Как минимум, никто не обсчитает их на ярмарке и не задурит голову колдовскими фокусами!

А на службу к королю и без меня найдется, кому пойти. Да хоть Томасу Морвелю!

— Я согласен, — кисло выдавил ректор, отрывая меня от размышлений. — В ваших интересах, Танг, влюбиться в меня поскорее.

Я едва не запрыгала от радости. Неужели!

— Приложу к этому все усилия, ректор Стортон. — разулыбалась я. — Мне кажется, вы мне уже нравитесь.

Лицо (морда?) ректора стало сложным.

— Вы сейчас надо мной подшутили, Танг? Невыносимо. Вы, оказывается, умеете шутить.

— У меня много скрытых талантов, — потупилась я. — Кстати, раз уж речь зашла об этом. Правильно ли я понимаю, что по проклятьям вы мне поставите высшую семестровую оценку — без экзамена?

— Снимите проклятье — поговорим, — невозмутимо ответил ректор.

— Про снятие речи не шло. Сэр, — возразила я.