Глава 39"

"Некоторое время ректор Стортон ничего не отвечал, а затем, судя по звуку, встал.

— Отойдите в сторону.

— Только не говорите, что вы собираетесь использовать заклинание, основанное на стихии огня, в незащищенном помещении. Ректор Стортон. Ведь может возникнуть пожар.

Я хихикнула, вспоминая, как ректор Стортон меня отчитал, когда я разбила оркестр Томаса.

— Обижаете, — проговорил он, а потом одним точным ударом выбил замок. Створка грохнула о стену. — Я всегда соблюдаю правила.

Я растерянно моргнула. Мы стояли друг напротив друга, он — в чудовищной форме, такой огромный, что не помещается в дверной проем, я — открывшая свой самый страшный секрет, а это ощущалось даже хуже, чем быть обнаженной. Освещали нас голубоватые блики заготовки заклинания, которое я создала.

— Ты русалка, — проговорил ректор Стортон.

Почему мы просто не можем сделать вид, что ничего не произошло?

— Только наполовину. Я… наверное, мне лучше уйти. Возможно, у меня в будуаре осталось что-то еще, что я могу вам отдать. Нужно снять с вас проклятье и…

— Уннер, — ректор Стортон приблизился и взял меня за руку. — Простите, Унни. Я… как это вообще произошло?

— Вы как-то говорили, что вас не интересует ни деторождение, ни моя персона, — ядовито проговорила я.

— Я бы хотел, чтобы так и было, — с обезоруживающей простотой ответил он. — Мне нельзя влюбляться в адептку. Я, в конце концов, ректор. Это неприлично и неправильно, использовать свое служебное положение, чтобы добиться взаимности.

— А ты и не влюблялся, — ответила я, как могла, спокойно. — Это все из-за меня. Русалочья магия.

Ректор Стортон мягко улыбнулся. Ума не приложу, как у него получилось это сделать звериной мордой, но улыбка была именно мягкой, мечтательной.

— Мне нравится.

— Что?

— Когда ты обращаешься ко мне на «ты».

Я покраснела. Это получилось случайно, но, по правде говоря, мне тоже понравилось. Говорить друг другу «ты» — в этом было что-то очень… волнующее. Как будто мы становились ближе. Но нельзя было позволить этому случиться.

— Ты совсем меня не слышишь? — возмутилась я. — Оливер! Я русалка, наполовину! Меня волной на берег вынесло, потому, что русалки заводят детей не так, как человеческие женщины. Я тебя околдовала! Ты это понимаешь? Твои чувства — на самом деле морок!

— Мне нравится, — повторил он и крепче сжал мою руку.

— Что?

— Все.

Я опешила. О чем он говорит? И почему так улыбается?

— Унни, — огромная лапа потянулась ко второй моей руке, — я сказал тебе, что я чувствую и чего я хочу. Это неизменно.

— Но… это же морок, — растерянно проговорила я. — Это ненастоящее.

— Даже если и так — это неважно.

— Ты с ума сошел? — шепотом предположила я.

Он хмыкнул, и его хвост вдруг обвился вокруг моей талии и притянул меня ближе.