Главной причиной ее недовольства была я.

— Далась ты ему, — бубнила она. — Говорила, надо сбросить тебя в жерло вулкана и дело с концом. Принесешь ты еще беду, ох принесешь, чует мое сердце. А я редко ошибаюсь.

Я делала вид, что ничего не слышу. Вступать в перепалку с прислугой — бессмысленное занятие. Если кормилица думает, что ее слова задевают меня, то ее ждет разочарование. Княжне нет дела до черни.

— Вот так, — кормилица забрала тарелку, едва я доела. — Теперь пойдем.

— Куда? — испугалась я.

— Смоем с тебя грязь, а то ты похожа не на княжну, а на поломойку.

Я вспыхнула. Напоминать девушке о ее плачевном внешнем виде бестактно. Тем более если она так выглядит не по своей вине.

Выходя вслед за кормилицей в коридор, я спросила:

— Где мои спутницы? Они в порядке?

— Мне почем знать, — пожала та плечами.

На этом разговор иссяк. Кормилица была болтлива, только когда дело касалось ругани.

Дежуривший у двери страж пристроился нам в хвост, но перед арочным входом, куда нырнула моя провожатая, отстал. Мы попали в грот, в глубине которого притаился природный бассейн. Вода светилась голубым, бросая блики на стены и потолок. Не будь я пленницей, пришла бы в восторг.

— Раздевайся, — кормилица сложила руки на груди.

— Отвернитесь! — потребовала я.

— Ох, какие мы неженки, — фыркнула она. — Мне велено не спускать с тебя глаз, и я не спущу.

Пришлось раздеваться под ее наблюдением. Приятного в этом было мало, но я уговаривала себя потерпеть. Главное сейчас помыться. Прочее переживу.

Бросив грязную одежду на пол, я по вырубленной в камне лестнице вошла в воду. Та была приятно теплой. Должно быть, ее подогревал один из вулканов. Неподалеку лежал мыльный корень и мочалка. Я тщательно вымыла тело и волосы, ощущая себя чуть ли не заново рожденной. Наконец, от меня хорошо пахнет! Я едва не урчала от удовольствия. В эту минуту я даже была благодарна Дракону. Правда ровно до того момента, пока не вспомнила, что он сделал с Нибрасом.

Когда я очередной раз вынырнула из-под воды, в гроте нас было уже не двое — явились служанки. В руках они держали какие-то свертки. Одна приблизилась ко мне и протянула отрез хорошо впитывающей влагу ткани. Замотавшись в него, я вышла из воды, и девушки развернули свертки. Это были платья.

Одна за другой служанки проносили мимо меня наряды, прикладывая их ко мне, но я не видела себя со стороны. Никто не позаботился о зеркале. Это была не ошибка или забывчивость слуг. Все так и задумано. Мое мнение никого не волновало. Парадом командовала кормилица. Она взмахом руки отметала платья, если считала, что они мне не подходят. Те, что ей нравились, задерживались для примерки.

— До чего сложно подобрать тебе платье, — бормотала кормилица. — Ты же похожа на покойницу. В кого такая пошла.