Все эти художества подозрительно напомнили мне ритуальные пиктограммы, которые использовали для вызова какой-нибудь бяки из преисподней. Такие часто показывают в кино, когда снимают фильмы ужасов о сектах, поклоняющихся дьяволу. Ну или почти такие. Подробностей я, естественно, не помнила, однако легче от этого как-то не становилось.

– А это что? – кивком головы указала на интересующий меня рисунок.

– Переход, – пояснил Кама, внимательно наблюдавший за моими перемещениями.

Я вздохнула и собралась было высказаться по новой, но продублировать свою предыдущую фразу о бесконечной содержательности его ответов мне, увы, не удалось.

Ослепительная вспышка вынудила на несколько секунд прикрыть глаза.

Ох, лучше бы я их не открывала…

Из медленно тающего зарева прямо на меня летело нечто маленькое и мохнатое, с огромными оранжевыми глазищами и большими острыми ушами, которые двигались, будто крылья, и служили, судя по всему, для увеличения скорости полета головы и того, что к ней прилагалось. Существо разинуло пасть и истошно заверещало – я заорала в ответ и инстинктивно шарахнулась назад.

Кама что-то промычал, но мы не обратили на него внимания. А мгновение спустя я уже пыталась отодрать от своей куртки неизвестное животное с необычайно цепкими лапками и наипротивнейшим голосом, от высоких ноток которого у меня заложило уши и начал дергаться глаз.

– Ринго?.. Спасти?.. От кого? – В коротких перерывах между звуковыми атаками ушастика я слышала полные удивления вопросы, обращенные явно не ко мне.

Сообразив наконец, что парень понимает вопли этого мелкого монстра, я прекратила скакать на месте и, сделав парочку дыхательных упражнений, чтобы угомонить взбесившееся сердце, посмотрела на брюнета.

Н-да… выражение рассеянности на его лице, похоже, частый гость. Прилипчивое создание, почувствовав свободу, шустро вскарабкалось ко мне на плечо и принялось что-то прятать в меховом капюшоне куртки.

– Это кто та… – покосившись на животное, активно сооружавшее тайник из моей одежды, начала возмущаться я, но оборвала свою тираду на половине слова, едва не прикусив при этом язык.

Действительно, не до разговоров как-то, когда тебя в очередной раз ослепляет, а потом сносит с места и откидывает на несколько метров ударной волной, после чего благополучно припечатывает к полу чьим-то тяжелым телом.

И все бы ничего, но маленький негодник, который, кстати, умудрился вовремя смотаться с облюбованного плеча, подложил мне в капюшон какой-то твердый предмет, об него-то я и припечаталась скулой. Из глаз посыпались искры, а из уст такие трехэтажные маты, что я сама покраснела, когда наконец опомнилась и начала отдавать себе отчет в собственных словах и действиях.