Ни его, ни кого-то еще, а потому дала волю своей язвительности, заявив в ответ:

– Ты? Не-э-эт… ты мечтаешь о разводе. Так что я лучше останусь при том, что имею. То есть при Лу.

Ай-й! Ну зачем же так меня встряхивать? То жаром обдаст, то холодом, то последние мозги вытрясет. Глупость сказала? И что теперь? Следил бы за своими речами, и не было бы этого разговора вообще!"

"– Ну хорошо, мыш-ш-шка. – Собеседник сверлил меня взглядом и по-прежнему не отпускал. – Тебя так задевают мои слова о расторжении брака? Отлично! Я заберу тебя в Карнаэл, поселю в каменных стенах своей каэры, откуда у тебя будет возможность выбраться в родной мир всего раз в год на одни-единственные сутки.

Я буду пить твои эмоции и наслаждаться твоим телом… день за днем, год за годом. Ни праздников, ни развлечений, ни родственников, ни друзей – ничего там у тебя не будет, кроме темных коридоров и нас. Полулюдей, полумонстров, спешащих ночью на запах твоего молодого тела и аппетитных эмоций. Ты сможешь слушать скрежет когтей по своей двери и завывание голодных зверей. Ты станешь кормом для чудовища, которое сделало тебя пленницей, заточив в тюрьму, где нет ничего… совсем ничего земного. Разве что твой любимый шоколад. – Я пожала плечами, мол, во всем есть свои плюсы, а он продолжал: – Ты сойдешь с ума от скуки и ненависти к тому, кто обрек тебя на такое существование. Ко мне! Ты этого хочешь, Ар-р-рэ? Хочеш-ш-шь?! – Не дождавшись от меня отрицательного ответа, он раздраженно закончил: – А я… нет!

– Не везло с мужиками раньше, не везет и сейчас, – пробормотала я и рванулась из его рук. Он не отпустил. – Я хочу, чтобы ты мне доверял, а не выставлял на посмешище, пусть и не специально.

– Мы слишком мало знакомы для доверия.

– Достаточно, раз уже женаты.

– Это временно.

– А если нет? Вдруг твой план не сработает и тебе придется сыграть еще одну свадьбу? Только теперь в Карнаэле.

– Сработает.

– А что за план?

– Скоро все узнаешь.

– Опять? – взвилась я. – Опять недомолвки, да? Хочешь в очередной раз меня не специально унизить?! – С каждым словом я все больше распалялась, чувствуя, как во мне кипит праведный гнев и как снова чешутся руки, желая съездить по упрямой морде одного чрезмерно скрытного типа.

Видимо, реагируя на мои крики, те, кто остался в церкви, сделали очередную попытку просочиться на крыльцо, но Арацельс повторил трюк, и приоткрывшаяся было дверь громко хлопнула, никого не выпустив.

– Замолчи, женщ-щ-щина! Я не собираюсь тебя унижать.

– Не затыкай мне рот!

– А ты не ори на всю окр-р-ругу! Ведешь себя как торговка на базаре. – Он резко убрал руки и сделал шаг назад, окатив меня раздраженным взглядом.

– Да как… да ты… – Я задохнулась от возмущения и, не сдержавшись, кинулась на него с кулаками. М-да, недалеко ушел, дорогой. А зря.