Отчаявшись, я направилась к себе и в коридоре сразу же услышала крики. Мужчины даже не соизволили закрыть дверь.

— Я тебя предупреждал — ни днем больше! — послышался грозный голос. Теперь-то я хорошо понимала, кому принадлежал этот басистый, прокуренный голос. — Что ты мне обещал тогда?

Снова у нас дома этот страшный человек.

— Учти, это — мое последнее предложение, — добавил он непоколебимо. — Я и так слишком много вожусь с тобой. Ты прекрасно знаешь, что обычно я делаю в таких случаях, — пригрозил он и я едва не упала замертво.

Господи, только не это.

— Теперь будет так, как я скажу! Твоего дома и конторы будет недостаточно… — не дослушав его слов, на ватных ногах я дошла до своей комнаты.

Слава Богу они не заметили меня в этот раз. Сердце неистово стучало за грудиной, ошалело ударяясь о ребра. Мои ноги меня уже и вовсе не держали и почувствовав, как почва под ними ускользает, я медленно сползла вниз по стене. Уткнулась лицом в ладони — что вообще происходит в нашем доме? Не заметила, как разлёгшись на кровати в одежде, я погрузилась в глубокий сон.

Когда я проснулась, в доме было тихо. Стрелка часов давно перевалила за полночь, приподнявшись на кровати я ощутила жжение в горле. Мне хотелось выпить воды. Встала с кровати и бесшумно ступила в коридор, почему-то на секунду приняв скандал, происшедший этим вечером за страшный сон. Приглушенный свет в кабинете отца говорил о другом: мне не приснилось.

— Папа, почему ты не спишь? — тихо спросила я. Отец поднял осунувшееся лицо и смотрел на меня неотрывно несколько секунд, будто видел впервые.

— Насть, иди к себе, — грозным тоном повелительно произнес он, отчего я незамедлительно дёрнулась. Обычно, папа никогда не позволял себе такого.

Возможно, я была навязчива, но ведь следить и ухаживать за отцом было моим долгом. После замужества сестер мы с ним остались совсем одни в этом доме. Да и изначально, у нас с папой была особая, нерушимая связь, ведь я совсем не знала своей матери.

— К нам снова приходил этот… — я запнулась, пытаясь подобрать нужное слово. — Господин Соколовский, — брезгливо добавила я, морщась. — Я всё слышала…

— Всё? — глаза отца округлись. Его седеющие волосы были взлохмачены, на лбу залегла глубокая складка. Он не спал нормально уже больше суток, и это выдавали огромные синяки под глазами.

— Я не знаю, что у вас за дела с Альбертом Михайловичем, — прикусив язык, я не стала сразу говорить о тех последних словах, услышанных мною. Отец бы сам рассказал мне обо всем. — Но папа, ты же знаешь, это опасные люди…

— Анастасия, это не твое дело, — категорично заявил отец. — Иди к себе!

— Я слышала, что он хочет забрать у нас дом и бизнес! — надрывным тоном пролепетала я.