Неважно, что граф Сен-Жермен бронирует лучшие места в опере и может похвастаться дружбой с лучшими представителями светского общества Нового Орлеана. В Чертоги всегда притягивались самые худшие из людей, те, кого не гложет совесть.

И вот она, Ноэми, ждет в темноте, в самом сердце их владений.

Она прикоснулась к своему горлу, проводя пальцами по гладкому шелку. Цвет ее ленты – бледно-розовый, как лепестки пионов, – сейчас на пике популярности. Императрица Евгения[9] привнесла его в моду не так давно. И теперь бесчисленные юные дамы Нового Орлеана старались выставить на всеобщее обозрение свои длинные, как у лебедей, шеи. Предполагалось, что мужчинам это нравится.

С горькой улыбкой Ноэми повернулась к воде, собираясь в последний раз пройтись вдоль причала.

К черту ее очаровательного поклонника и всю его ложь. Никакие сладостные слова и заманчивые обещания не должны были убедить ее выйти из дома.

Когда она подходила к краю причала, за ее спиной послышались чьи-то твердые шаги. Приближаясь, они замедлились, намекая на расслабленную походку.

Ноэми не сразу обернулась, давая понять, что злится.

– Ты заставил меня долго ждать, – сказала она сладким голоском.

– Прошу меня простить, mon amour[10], – выдохнул он за спиной. – Меня задержал ужин… но я пропустил десерт.

Улыбка появилась на губах Ноэми, сердце забилось чаще. Она медленно обернулась.

Но там никого не оказалось. Причал выглядел пустым.

Она моргнула. Сердце запрыгало в груди. Неужели Ноэми все это почудилось? Ветер обманул ее?

– Куда ты…

– Я здесь, любовь моя, – сказал он прямо у ее уха, снова оказавшись позади. Она ахнула. Он взял ее за руку, прикосновение было холодное и уверенное. Успокаивающее. Мурашки пробежали по ее спине, когда он ущипнул ее за мочку уха. Неожиданно. Шутливо.

Мартин никогда бы так не сделал.

Она потянулась назад, чтобы погладить его по щеке, его скула коснулась ее кожи, и кровь запульсировала в ее венах. Он поцеловал кончики ее пальцев. Когда она отстранилась, ее рука была теплой. Липкой. Влажной.

Красной.

– Je suis désolé[11], – прошептал он, извиняясь.

Испуганный вопль готов был вырваться из груди Ноэми.

Но из ее лебединого горла брызнула кровь до того, как она успела выдавить хоть звук.

Последнее, что Ноэми видела, были звезды, весело подмигивающие на небосводе.

Тебя зовут Марселина Беатрис Руссо

Семь девушек поселились в общежитии урсулинского монастыря: Селина; Пиппа; близняшки из Дюссельдорфа, Марта и Мария; рыжеволосая Анабель из Эдинбурга; Антония из Лиссабона; Катерина из Ливерпуля.