Тихо матерясь, Цой осмотрел помещение в поисках чего-нибудь, чем можно было бумагу поддеть. Поиски ни к чему не привели и заставили выйти на улицу. Подойдя к ближайшему кустарнику, он сорвал тонкую ветку достаточной длины и вернулся в «тронный зал». Засунул ветку в щель и стал поддевать лист бумаги. Удалось ему это не сразу, но все же, через некоторое время, сопровождаемое кряхтением, ругательствами, проклятиями и желанием разнести деревянную будку Вишневского, Цой выковырял, наконец, проклятую бумагу.

– Вот так-то! – радостно воскликнул Александр. – От Цоя не уйдешь!

Он вернулся за стол с намерением уделить внимание содержимому данного листа. Стоило ли вообще с ним столько возиться?

Как оказалось, это не один лист, а сразу три, скрепленные в углу степлером. Начав читать текст, Цой через несколько секунд понял, что этот документ являлся еще одним фрагментом того самого протокола «О». Это подогрело его любопытство и даже придало чувство глубокого удовлетворения от проделанной работы по извлечению бумаги из той ловушки, в которой она оказалась. Александр с нескрываемым любопытством принялся читать документ дальше. Но когда его разум уже поглотил последние строки, выглядел он уже совсем не так, как несколько минут назад. Не поверив своим глазам, он еще раз прочитал последнюю часть текста… И еще раз… И еще… Удостоверившись, и не единожды, что ничего ему не почудилось, что все он прочитал правильно и ни в одном слове не ошибся, Цой сидел совершенно бледный, с раскрытым ртом.

Вышел из оцепенения он не сразу. Стерев со лба выступивший холодный пот дрожащей рукой, Александр вскочил и рванулся к двери…

* * *"

"– Сам я из Сан-Диего. Теплый рай, с этим не поспоришь. Но по роду моей деятельности мне приходилось все время ездить в места еще более жаркие. Ирак, Афганистан… В общем, вы поняли, – улыбчивый громила снова продемонстрировал голливудскую белизну своих зубов. – Наверное, поэтому я любил проводить отпуск там, где прохладнее. Обожаю Канаду. Если вы увлекаетесь рафтингом[69], то Канада рай для вас. Трудно вспомнить бурную реку, по которой я бы не сплавлялся. Люблю Аляску. Немало увлекательных часов я там провел, охотясь на медведей с фотоаппаратом. Но в то лето я решил провести отпуск на острове Уналяска, Алеутского архипелага. Кроме рафтинга и фотоохоты я еще люблю дайвинг. И желательно не в таких теплых водах, которые любят акулы. Именно там меня и застала эта всеобщая катастрофа. На Алеутских островах даже в тотальной войне бомбить особо нечего. Кроме базы флота, конечно. И по ней был нанесен удар. Но многие гражданские пережили тот кошмар, что начался тогда. И поначалу ждали помощь. Но связи не было. Коммуникации не работали. А потом с востока пришел первый радиоактивный дождь. И еще один.