Бл***, и он, словно не имел ее каких-то несколько минут назад, ощутил, как твердеет член. Давно такого не было, чтоб его настолько крыло от женщины. Опустил взгляд на голые ноги, на маленькие пальцы и розовые ногти. Она сводила его с ума вся. Абсолютно вся.

— А с рукой что?

Потянулась к его запястью, но он инстинктивно одернул руку.

— Обжегся.

— Надо под холодную воду.

— Ерунда.

Она кажется ему красивой и после секса? Реально? У него съехала крыша? Они же обычно всегда бесили его, раздражали. Ему хотелось немедленно от них избавиться. Он стоит посереди кухни с обожжённой рукой и смотрит не отрываясь на девчонку в своей рубашке, млеет от восхищения, едкого возбуждения и какого-то идиотского ощущения, неведомого ему раньше.

Ни с кем и никогда у Альвареса не было ничего подобного.

— Покажи.

Шагнула к нему и взяла за запястье, развернула к себе ладонью.

— Будет волдырь. Надо намазать маслом.

— Надо, — кивнул, а сам не перестает смотреть на ее лицо, — ты такая красивая, Нина. Тебе кто-то говорил, насколько ты красивая?

— Нет.

— Лжешь. Я в это не верю.

— А тебе…тебе можно верить?

— Смотря чему… чему ты хочешь поверить, Нина.

Спроси, а я отвечу. Спроси, хочу ли я тебя снова…

Притянул к себе за талию, приподнял одной рукой и усадил на кухонную тумбу, быстро расстегивая свою рубашку одной рукой, лихорадочно обнажая ее грудь.

— Мы же…ты же…только что…

— Не знаю, что со мной… смотрю на тебя, и меня трясет от голода. Покажи мне… расстегни. Хочу видеть твою грудь, все хочу видеть. Тебя везде.

Она краснеет, но послушно расстегивает ворот и дает стянуть рубашку до половины. И он впервые видит ее грудь при таком ярком освещении. Алые маленькие соски, сжатые в тугие бутоны, тонкие вены просвечивают через кожу.

Наклонился вперед и накрыл сосок ртом, обвел языком, втягивая в себя. Острый, сладкий, перекатывается во рту, если сильно втянуть, становится длинным. Нина изогнулась назад, а он подхватил ее под колени, приподнимая их и разводя в стороны, раскрывая ее для себя, глядя на совершенно голую плоть, на розовую сердцевину. У него снова выделяется слюна. Он хочет узнать ее на вкус. Хочет погрузить внутрь язык. Губами по нижним губам, втягивая их в себя и отпуская, двигаясь по ним порханием голодного языка, раздвигая складки и ударяя по клитору. И сильно скользит двумя пальцами внутрь, в узкую сладкую дырочку, сцепив зубы, ощутив, как сжала, как сократилась. Его дурманит от предвкушения, как она так же сожмет его член.

— Нет, — пытается оттолкнуть его голову, но он сильнее удерживает ее ягодицы, приподнимает на весу, с рычанием продолжая посасывать. Оторвался лишь на мгновение.

— Я хочу знать какой он на вкус.

— Что? — хрипло спрашивает, ее живот дрожит. Она пьяная, томная, разомлевшая.

— Твой оргазм.