"

"– Гормоны и твой член, вот что выбирало твою « избранницу»! Но никак не голова! Холодный разум! Вот что главное в нашей жизни! Единственное, что необходимо, чтобы выжить и подняться! Удержать ту высоту, на которой мы сейчас есть. Пока еще есть! Ты прекрасно знаешь. Чем выше поднимаешься, тем больше у тебя врагов! Каждый так и норовит ударить в спину! И только один, самый проверенный. Самый надежный способ. Слияние власти и капиталов! Объединение силы! Для этого и существует брак! Что ты мне сейчас скажешь, а, Давид? Какие глупости наплетешь? Про любовь? Сердце у тебя куда-то там дернулось? Ну так проверь его.

У лучших специалистов! Люби себе на здоровье! Кого хочешь и где хочешь! Только при чем здесь брак?

– Саида моя жена. Моя женщина. И она. Будет. Единственной! Единственной законной женой!

Давид с нажимом чеканит каждое слово. В каждой букве звучит угроза и вызов.

– Ладно, Давид.

Голос его отца становится тише. Но совсем не смягчается. Наоборот.

Звенит льдом. Угрозой. Яростью.

– Я ошибся, когда считал тебя достаточно зрелым. Взрослым. Ты еще не наигрался. Ведь кто она? Просто твоя игрушка! Что, оказалась слишком скромной? В отличии от своей сестры? Не дала тебе и ты решил жениться ради того, чтобы удовлетворить свой член?

– Отец!

Голос Давида звучит угрожающе.

Но…

Каждое слово его отца бьет прямо в сердце, как удар ножом.

Он все правильно говорит. Все. Правильно.

И про Тамилу, и про то, что Давид просто не получил желаемого. Я ведь и сама миллион раз думала об этом! И всегда понимала. Между нами слишком огромная пропасть!

– Я мог бы приехать вчера. Но я дал тебе наиграться. Видно, выдирать эту девку из твоих рук ночью, было бы тем же, что выдрать кусок мяса из зубов голодного пса! Вижу, ты пока не наигрался.

Не утолил свой голод до ее тела! Я даже не стану сейчас давить. Натрахайся до искр из глаз. Пока не надоест! Но. Эта бредовая якобы свадьба не должна быть предана огласке! Рты заткнут. Всем, кто видел эту нелепость. Брак аннулируют. Или устроим развод по-тихому. Я приехал предупредить. Не наломай дров, Давид. Если в постель ее затащить тебе так приперло, а способа другого, кроме через кольцо, не вышло, трахай свое мясо молча. Не выставляя напоказ.

– Ты. Говоришь. О моей! Жене!

В голосе Давида теперь не просто угроза.

Он зол. Дико разъярен. Даже вижу, как сверкают его глаза сейчас, наливаясь кровью.

– Сейчас самое тяжелое время за всю историю нашей империи!

Карим продолжает. Будто и не замечая. Не слыша слов сына.

– Те, кто охренели настолько, чтобы пойти на нас войной, все еще надеются свалить нас. Откусить себе по жирному куску империи! К тому же, новых крыс вылезло до хрена после того, как многие поверили, что Бадрид погиб! Слишком много.