В том, что он солгал, Белла не сомневалась, но не могла понять почему. Это Лахлан отвез письмо к ее дочери. Почему же не хочет, чтобы она знала? Не по той ли причине он не стал ее целовать? Зачем сказал, что убил свою жену? Хотел отпугнуть? Она понимала, что это лишь малая часть истории и Лахлану есть что рассказать.

Разумеется, она бы его оттолкнула: благоразумие наверняка взяло бы верх до того, как его губы коснулись бы ее губ. Она бы справилась с головокружительным желанием, понимая, что нельзя уступать тому странному чувству, что влечет их друг к другу.

Муж дал ей отставку, но его обвинения такой тяжестью легли на душу, что не забыть и годы спустя. Лахлан не может стать ее мужем, а значит, на ее долю остается лишь роль любовницы. И если она допустит это, то станет именно той, кем ее считает Бьюкен.

Слава богу, он отверг ее, чем излечил от всяких иллюзий, не дал совершить ошибку.

Она думала, что видит в нем проявление доброты, но когда сердце ее рванулось ему навстречу: он рассказывал о матери, – поняла, что ее сострадание было ему совершенно без надобности.

Он говорил так бесстрастно, словно речь шла о каком-то малознакомом ему человеке. Сухарь. Бесчувственный чурбан. Только факты! Словно докладывал своему командиру. События детства больше его не трогали. Ничто его не трогало. И будет лучше, если она запомнит это раз и навсегда, даже если захочет забыть – под его напором.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание и побороть странное стеснение в груди. Боль должна уйти.

Но боль не уходила: напротив, жгла Беллу на всем протяжении мучительно короткой ночи, – а в глухой, темный час перед рассветом ей опять пришлось встретиться со своим мучителем. И боль вернулась с удвоенной силой, когда его взгляд равнодушно скользнул по ней, стоявшей среди путников, собравшихся во дворе замка.

Его безразличие было как пощечина, зато вернуло ее к суровой действительности. Этот человек всего лишь сопровождающий, который должен увести их – их всех – туда, где они будут в безопасности. Вот что должно ее волновать.

Наконец-то Белла смирилась с тем, что он их командир, не то что неделей раньше, когда все в ней противилось этому. Разбойник он или нет, однако Роберт был прав: Лахлан – единственный, кто может их спасти.

И, несмотря ни на что, она доверила ему свою жизнь.

– Накиньте капюшоны и не снимайте, – велел Лахлан. – Мы должны постараться раствориться в ночи.

Накидки из грубой, колючей темно-коричневой шерсти будет трудно заметить в темноте. Путники вообще окажутся на виду всего на минуту, когда выйдут через боковые ворота, чтобы спуститься в водохранилище, но рисковать не стоило.

– Готовы?

Лахлан внимательно осмотрел стоявших перед ним женщин и детей, и после минутного замешательства все закивали.