Он же не отпускал ее взгляд, стиснув зубы до скрипа, и, не в силах произнести хоть слово, вонзался в нее и вонзался, словно юнец со своей первой в жизни женщиной. За него говорили глаза. Они впивались в Беллу со всей яростью переживаний, которые бушевали в нем и которых Лахлан не понимал, только чувствовал, что от них сжимается сердце и в груди растет что-то теплое и нежное. Пусть бы это мгновение длилось вечно! Но он слишком долго ждал, слишком сильно ее хотел.

Они удивительно подходили друг другу, как рука и перчатка, и он с удовольствием шевельнулся у нее внутри, прежде чем опять ринуться в атаку.

Чтобы хоть немного отвлечься и замедлить процесс, он поцеловал ее, но это не помогло: желание было нестерпимым настолько, что он терял рассудок.

Ему хотелось погрузить пальцы в ее волосы, насладиться их шелковистой мягкостью, но Белла заплела их в косу на макушке, чтобы спрятать под шапку.

Она обвила его шею руками, отвечая на поцелуй с той же страстью и готовностью. Его уже трясло, мускулы дрожали от невыносимой муки: сдержаться во что бы то ни стало, – но он не мог, это было сильнее его. И он сдался…

– О боже, все, не могу, – пробормотал он сквозь стиснутые зубы.

 – Простите… слишком долго…

И он дал себе волю, раз за разом вонзаясь в ее глубину с громким рыком чистого наслаждения: ошеломительного, всеобъемлющего – такого он не испытывал никогда. Мозг заволокло черной пеленой, когда Лахлана накрыло волной небывалых доселе ощущений. Казалось, им не будет конца.

Он медленно приходил в себя, не вполне уверенный, что дышит, что его сердце еще может биться.

О боже! Непонятно, как он сам мог держаться на ногах, не говоря уж о том, чтобы поддерживать Беллу.

Но и отпустить ее он был не в состоянии. Разорвать эту невероятную связь? Ни за что, хотя, видит Бог, все закончилось слишком быстро. Лахлан поморщился: даже неопытным мальчишкой он владел собой куда лучше.

Чуть отстранившись, он заглянул ей в глаза: томная дымка все еще туманила ее взгляд, и это тоже было восхитительно.

– Господи, Белла! Простите."

"Лахлан мог бы объясниться или попытаться загладить вину, напомнив о своем желании вылизать ее там, но в этот момент волосы у него на затылке встали дыбом.

От услышанного за спиной звука его усталые члены и ноющие мускулы мгновенно вернулись к жизни, жилы вновь наполнились горячей кровью.

Не размыкая объятий, Белла мгновенно почувствовала неладное и прошептала:

– Что такое?

Времени объяснять не было: они уже здесь – и Лахлан, опустив ее на землю, жестко приказал:

– Бегите! Не останавливайтесь и не оборачивайтесь! Бегите, и все!

Ее глаза расширились от страха. Он не смотрел на нее, понимая, что действовать нужно без промедления: если они схватят ее, у него не будет шанса.