– Он мог! Не забывай, тут замешан аванс на рекламу в миллион долларов! Он мог усмотреть тут шанс урвать себе хорошенькие премиальные!

– И обобрать неповинного человека, только чтобы подставить конкурента? Н—ну! Ты насмотрелся старых фильмов!

– А может, Тейт и не был обобран, – медленно сказал Квиллер. – Может, он участвовал в деле.

– Браток, нынче поутру ты и впрямь высоко залетаешь.

– До свидания, – сказал Квиллер. – Прости, что побеспокоил. Возвращайся на свою мирную семейную лужайку.

– Мирную! – вскричал Банзен. – «Мирную» ты сказал? Я крашу фундамент, а Томми тут-то как раз и падает в ведро с краской, а Линда швыряет тряпичной куклой в Джона, а Джимми валится с крыльца и подбивает оба глаза. Он называет это мирной лужайкой!

Отойдя от телефона, Квиллер бесцельно послонялся по квартире. В гостиной глянул на косматый ковёр и сердитыми пинками поднял ворс, чтобы уничтожить отпечаток. В кухне он обнаружил Коко, сидевшего на большом трёпаном словаре. Кот сидел выпрямившись, сдвинув передние лапы и тесно обвив их хвостом, настороженно приподняв голову. У Квиллера не было настроения играть, но Коко в упор глядел на него, ожидая положительного решения.

– Ладно, сыграем кон-другой, – вздохнул Квиллер.

Он шлёпнул по словарю сигнал к началу, – и Коко запустил в край книги когти левой лапы.

Квиллер щелчком перебрал страницы до места, отмеченного Коко, – страница «Г», столбец 2.

– Голодание и гордость , – прочёл он. – Тут и делать нечего. Вытяни парочку потруднее.

Кот впился ещё раз.

– Пицца и пища . Ещё два очка в мою пользу. Коко в величайшем возбуждении припал к словарю и запустил в него когти.

– Полезный и полёвка , – сказал Квиллер и тут же вспомнил, что ни он, ни Коко ещё не завтракали.

Нарезал для кота свежее мясо и, приправляя его капелькой консервированного консоме, вспомнил кое-что ещё. В недавней игре Коко дважды напал на одну и ту же страницу с одними и теми же ключевыми словами. Это произошло на прошлой неделе. Дважды за одну игру Коко вышел на слова радикал и радикулит .

Квиллер почувствовал вещее щекотание в усах.

ТРИНАДЦАТЬ

В понедельник утром, когда Квиллер с Банзеном ехали к Холмам Потерянного Озера, чтобы осмотреть нойтоновский дом, Квиллер был необычайно тих. Он не выспался. Всю ночь грезил, и пробуждался, и снова грезил – об интерьерах цвета жареного арахисового масла и рисового пудинга с оттенками омара и чёрной в полоску патоки. И утром разум его терзали незавершённые скорбные мысли.

Он весьма опасался, что Коки замешана в «розыгрыше» «Прибоя», а ему этого ох как не хотелось – ему нужна была подруга вроде Коки.