– А дизайнер назвал бы его морковно-сливочным, – отозвался он, – или цветом сладкого картофельного суфле.

После того как Натали наприветствовали, натерзали, натискали и напоздравляли все, кто её знал, Дэвид Лайк представил её Квиллеру и Коки.

– «Дневной прибой», возможно, пожелает сфотографировать ваш дом в Холмах. Что вы на это скажете?

– А вы хотите, чтобы его сфотографировали, Дэвид?

– Это ваш дом, милая. Вам и решать.

– Я съезжаю оттуда, как только найду себе студию, – сообщила Натали Квиллеру. – А затем мой супруг – мой экс-супруг – намерен этот дом продать.

– Я слышал, это действительно нечто! – заметил репортёр.

– Это блеск! Просто блеск! У Дэвида бездна таланта! – Она обожающе взглянула на дизайнера.

– Я исправил кое-какие ошибки архитектора, – объяснил Лайк, – и изменил линию оконных проёмов, так что мы смогли повесить драпировки. Натали выткала драпировки сама. Это – произведения искусства.

– Ну, послушайте, заинька, – сказала Натали, – если это принесёт вам хоть какую—то пользу, давайте поместим дом в газете.

– Тогда, пожалуй, позволим мистеру Квиллеру на него взглянуть.

– Отлично, – согласилась она. – Как насчёт понедельника, с утра? После полудня я записана к парикмахеру.

– В этом доме у вас и стоят станки? – спросил Квиллер.

– Ах да! У меня два большущих станка и один небольшой. Я помешана на тканье. Дэвид, зайка, покажите им ту спортивную куртку, что я вам сделала.

Долю секунды Лайк колебался.

– Дорогая, она в чистке, – сказал он.

Позже он пояснил Квиллеру:

– Иной раз я по дружбе пользуюсь её изделиями, но работа её оставляет желать лучшего. Весьма. Она всего только любительница, без вкуса и таланта, так что не восхваляйте её поделок, если опубликуете фотографии дома.

Вечер шёл по обычной программе Лайка: великолепный буфет, изобилие напитков, чуть громковатая танцевальная музыка и десяток одновременно разрастающихся тем для разговоров. Налицо было всё, что подобает хорошей вечеринке, но Квиллера задело последнее замечание Лайка. Из чувства противоречия он пригласил Натали на танец и сказал ей:

– Говорят, в ткацком бизнесе вы выходите на профессиональный уровень.

– Да, я намерена выполнять заказы для дизайнеров, – с вызовом откликнулась она высоким голоском. – Дэвиду нравится моё тканьё. Говорит, что устроит мне массу заказов.

Она оказалась довольно объёмистой, а её поблескивающее платье было упоительно мягким, кроме шершавых полосок, где ткань пробивали золотые нити.

Танцуя с Квиллером, она болтала о том о сём, перескакивая с предмета на предмет. Если эта женщина полагалась в своей карьере исключительно на поддержку Дэвида, то ей не миновать разочарования.