– В воскресенье я, вероятно, буду работать.

– Тогда отдайте их своим дружкам по газете.

– Как вам нравится Копенгаген?

– С виду очень чистенький, опрятный. Уйма велосипедов.

– А скоро прорежутся ваши новости?

– Будем надеяться, в течение недели, – ответил Нойтон. – А когда прорежутся, первым на них набросится «Прибой»!

Повесив трубку, Квиллер поискал нойтоновский календарь. Нашёл его в ящике стола – большую кожаную книжку, где с одной стороны помещался дневник, а с другой – телефонный справочник. Бейсбольные билеты были прикреплены к «26 сентября» – места прямо позади скамеек для запасных, – и Квиллер задался вопросом, следует ли ими воспользоваться или кому-нибудь отдать. Он мог бы пригласить Элкокови Райт, удрав из офиса в воскресенье в полдень…

– Коко – рявкнул он. Пошёл прочь от этой книжки!

Кот бесшумно поднялся на стол и запустил когти в телефонный указатель. Он пытался начать игру. У Квиллера дрогнули усы. Он не смог устоять и открыл книжку на странице, избранной Коко.

На ней он нашёл телефонные номера доктора Томаса и широко известной адвокатской конторы Тихэндла, Барриса, Хенсблау, Мауса и Кастла.

– Поздравляю! – сказал Квиллер коту. – Ты загнал в угол Мауса! [10]

Значились там и Теппингтон, биржевой брокер, и телефон «Толедо», самого дорогого в городе ресторана. А в конце списка стойло имя Тейта. Не Джорджа Тейта или Вернига Тейта, а Сайни Тейт.

Квиллер уставился на поспешно накарябанное имя, словно то был призрак умершей женщины. Почему Нойтон записал Сайни, а не её мужа? Какие дела у опытного предпринимателя с больной женой богатого, праздного собирателя нефрита?

Квиллер припомнил разговор с Нойтоном на вечеринке Дэвида. Кражу нефрита они обсуждали, но предприниматель не упоминал о знакомстве с покойной миссис Тейт. А ведь Нойтон любитель сыпать именами, и упоминание Тейтов произвело бы впечатление…

Квиллер медленно закрыл книжку и быстро открыл её снова. Он пролистал весь дневник, день за днем проверяя нойтоновские встречи. Начал он с 20 сентября и вернулся к 1 января. Ни единой записи. где упоминались бы Сайни Тейт или Тёплая Топь. Но цвет чернил около «1 сентября» изменился. Большую часть года они были синими. А потом Нойтон переключился на чёрные. Телефонный номер Сайни Тейт был написан чёрными чернилами; Нойтон добавил его в течение последних трёх недель.

ДЕВЯТЬ

Перед тем как уйти из квартиры на свидание с Элкокови Райт, Квиллер позвонил Дэвиду Лайку, чтобы расспросить о похоронах миссис Тейт.

– Вам следовало там побывать, – сказал дизайнер. – Там было достаточно голубой крови, чтобы открыть по ней навигацию. Вся старая гвардия, знававшая Тейтовых папулю и дедулю. Вы в жизни не видывали такого множества пенсне и шляпок в стиле королевы Мэри.