– По-твоему, мы зарабатываем на непроверенной информации?

Квиллер рванул со стола ни в чем не повинный зелёный аппарат, на котором было по трафарету выведено напоминание: «БУДЬ ВНИМАТЕЛЕН К ЛЮДЯМ!» Он позвонил в фотолабораторию.

– Будешь увеличивать снимки нефрита, – сказал он Банзену, – напечатай комплект карточек и для меня, ладно? У меня появилась идея.

СЕМЬ

Квиллер снял с обложки фото перестроенной конюшни торговца машинами и начал подыскивать замену. На нынешнее утро он назначил встречу с одной дизайнершей, но сомневался, что она способна сочинить заглавную статью. Он говорил с ней по телефону, и она показалась ему чересчур экзальтированной особой.

– Вот ужас! – вскрикивала миссис Мидди. – Подумать только!

Квиллер отправился к ней в студию почти без всякой надежды.

Надпись над дверью, графически разбитая наподобие спенсеровой строфы [9], гласила: «Интерьеры Мидди». Ателье располагалось близ Дивной Опушки и всеми силами старалось понравиться: подоконники, уставленные жёлтыми хризантемами, эркеры с гранеными стеклами, скользящая дверь, по бокам которой стояли живописные каретные фонари, сияющая медь дверного кольца… Выглядело очень уютно, но слишком нарочито.

Входя, Квиллер услышал вестминстерский колокольный перезвон и увидел высокую молодую женщину, выглянувшую из-за сборчатых ширм-жалюзи в дальней части ателье. Прямые каштановые волосы каскадом падали ей на плечи, скрывая лоб, брови, виски и щеки. На виду оставались лишь пара озорных зелёных глаз, привлекательный маленький носик, хорошо очерченные губы да изящный подбородок.

Квиллер просиял.

– У меня в одиннадцать назначена встреча с миссис Мидди, – сказал он, – но, по-моему, вы – не миссис Мидди.

– Я её ассистентка, – ответила молодая женщина. – Миссис Мидди нынче слегка запаздывает, но вообще-то миссис Мидди опаздывает всегда. Не хотите ли посидеть, дождаться? – Она драматически обвела рукой студию. – Могу предложить угловой чиппендейл, виндзорское кресло с откидной спинкой и скамеечку для кормилицы. Они все неудобные, но я буду с вами разговаривать и отвлеку вас.

– Будьте добры, продолжайте, – попросил Квиллер, усевшись на кормилицыну скамейку и обнаружив, что она качается.

Девушка села в откидное виндзорское кресло, юбка её тут же поехала вверх, и Квиллер с удовольствием отметил, что колени у неё еле прикрыты.

– Как вас зовут? – осведомился Квиллер, набивая и зажигая трубку.

– Элкокови Райт. А вы, должно быть, редактор нового воскресного приложения. Всё забываю, как оно называется.

– «Любезная обитель», – напомнил Квиллер."

"– Ну почему, скажите, газеты так упорно муссируют всякое скандальное дельце?

В её зелёных глазах читалась издевка, и Квиллеру это понравилось.

– Такова традиция.