– Вы держать собачка в дом? – спросил он у репортёра.

– Нет, – растерялся Квиллер, – но…

– Собачка голодный. Вы брать собачкин сумочка, – сказал повар и всучил Квиллеру обернутый фольгой пакет.

ШЕСТЬ

– Коко, старина, мы переезжаем! – радостно объявил Квиллер в среду утром, когда доставал из холодильника «собачкин сумочка» и готовил завтрак коту и себе. Оглядываясь на события прошлого вечера, он признал, что у дизайнерского сообщества есть свои достоинства. Он в жизни не получал такого множества комплиментов, не пробовал столь вкусной еды. да и предложение квартиры на него как с неба свалилось.

Коко ёжился на подушку лежавшей на холодильнике, – эта голубая подушка была его ложем, троном, Олимпом. Лопатки у него выпирали, как плавники. Он казался скованным и настороженным.

– Тебе понравится на «Вилле Веранда», – заверил его Квиллер. – Там мягкие ковры и высокие книжные полки, и ты сможешь посиживать на солнышке на балконе. Но придётся стать котом безукоризненного поведения. Никаких полетов по квартире со сбрасыванием ламп!

Коко явно спал с лица. Глаза его выглядели как два больших печальных голубых круга.

– Мы возьмем твою подушечку и положим на новый холодильник, и будешь ты у нас совсем как дома!

Часом позже в «Дневном прибое» Квиллер изложил добрые новости Одду Банзену. Они встретились за утренней чашкой кофе возле стойки служебного кафе, где и уселись рядом с прессовщиками в квадратных бумажных шапках, с наборщиками в холщовых передниках, с переписчиками в белых рубашках с отогнутыми манжетами, с редакторами, чьи манжеты застегивались на пуговицы, и со служащими отдела рекламы, носившими исключительно запонки.

– Видел бы ты ванные на «Вилле Веранда»! – сказал Квиллер фотографу. – Золотые вентили!

– Кто ж это тебя вывел на такую везуху? – пожелал узнать Банзен.

– Идейку подкинул Лайк, а Нойтону нравится делать широкие жесты. Восторженный малый и без ума от газетчиков. Ну, ты знаешь этот тип.

– Служи ты в другой газете, у тебя не вышло бы заглотить кусочек вроде этого, но на жалованье в «Прибое» тебе просто положено хватать всё, что подвернётся. А заходил там разговор о грабеже?

– Мимоходом. Но я слегка прощупал подноготную Тейтов. Ты усек, что у миссис Тейт был легкий иностранный акцент?

– Она разговаривала так, словно у неё зубы болят.

– По-моему, она была швейцарка. Кажется, вышла за Тейта из-за денег, хотя уверен, что он был ничего себе зверюга, пока не облысел.

– Ты руки его видел? – спросил фотограф. – Волосатейшая обезьяна из всех, какие мне попадались. Некоторые женщины от этого млеют.

Банзена хлопнули по плечу, и на стул рядом с ним опустился Лодж Кендал.

– Так и знал, что вы, как обычно, лодырничаете, – сказал он фотографу.