Они пожали друг другу руки, и Квиллер сказал:

– Дэвид говорит, у вас есть дом, который может стать отличным сюжетом для нового дизайнерского журнала при «Дневном прибое».

Прежде чем ответить, Нойтон долго пялился на свои ботинки.

– Пойдёмте в другое местечко, где потише.

Они прошли в малую столовую и сели за стол с мраморной столешницей – бизнесмен со стаканом виски с содовой и Квиллер с тарелкой маринованных грибов и креветок.

– Что бы вы ни услышали о моём доме в Холмах – всё правда. Небывалый домишко! И я во всём доверяю Дэвиду – вот так, Дэйву и моей жене. У неё – талант. А вот у меня – никаких талантов. Я всего-то год-другой ходил в технический колледж. – Он сделал паузу и посмотрел в окно. – Но Натали артистичная. Я ею горжусь.

– Хорошо бы увидеть ваш дом.

– Ну… тут есть проблема, – сказал Нойтон, сделав солидный глоток. – Дом, очевидно, будет продан. Понимаете, мы с Натали разводимся.

– Грустно слышать, – сказал Квиллер. – Я и сам прошёл этой дорогой.

– У нас всё в порядке, понимаете? Она просто хочет уйти! У неё завелась безумная мыслишка стать художницей. Можете себе представить? Получила всё на свете, но хочет творить, голодать в этих чердачных студиях, что-то в жизни сделать. Вот ведь что говорит. И то, что она всё это хочет, – скверно. Достаточно скверно – оставить мальчиков. Не пойму я этих нынешних женщин с артистическим тараканчиком в голове.

– У вас есть дети?

– Два сына. Два хорошеньких мальчика. Не знаю, как у неё духу хватает – встать да и уйти от них. Но вот мои условия: мальчики – под полной моей опекой и развод – навсегда. Без штучек. Передумать и вернуться через пару месяцев у неё не выйдет. Дураком я ни перед кем не буду. Тем более – перед этой женщиной. Скажите, прав я?"

"Квиллер внимательно глядел на этого мужчину – агрессивного, богатого, одинокого.

Нойтон осушил свой стакан и заявил:

– Я, конечно, отдаю мальчиков в военную школу.

– А миссис Нойтон – художница? – спросил Квиллер.

– Какая там художница! Просто заполучила эти большие ткацкие станки и хочет ткать на них ковры да коврики для дизайнеров, на продажу. Уж не знаю, чем она жить собирается. Денег у меня не взяла и дом не хочет взять. Вот не знаете ли кого, кто захочет за четверть миллиона долларов купить целое состояние?

– Н-да, стоящий, должно быть, домишко.

– Вот что, если вам придёт охота написать об этом для газеты, мне легче будет развязать этот узелок.

– Там сейчас кто-нибудь живет?

– Сторож, только и всего. Натали в Рено. А я здесь, на «Вилле Веранда», живу. Подождите-ка, добавлю для вкуса ледяных кубиков.

Нойтон ринулся к бару, и, пока он отсутствовал, повар-японец тихонько забрал у Квиллера тарелку и возвратил её с новой горкой съестного.