Когда он вернулся домой, его, должно быть, вырвало целым куском материи, и он запрятал его под испанский комод. Час назад я его нашёл.

Коки хлопнула себя по щекам:

– И вы его опознали? Не говорите мне, что вы и вправду опознали его!

– Да, и, пожалуй, вам бы он тоже показался знакомым. Это была жёлтовато-розовая шерсть с золотистыми, словно металлическими, линиями.

– Натали Нойтон! То платье ручной вязки, в котором она была на вечеринке! Квиллер кивнул:

– Видимо, Натали была в квартире у Дэвида в ночь на понедельник и могла быть там, когда в него стреляли. Во всяком случае, это необходимо было довести до сведения полиции, так что я отнёс эту ткань персикового цвета в полицейское управление. Вот почему я опоздал.

– Что они сказали?

– Когда я уходил, они торопились к Холмам Потерянного Озера. Наш полицейский репортёр обёщал позвонить мне, если что-либо выяснится.

– Интересно, почему же Натали сама не пошла в полицию и не пожелала рассказать обо всем?

– Это-то меня и беспокоит, – сказал Квиллер. – Если у неё была какая-то информация и убийца это знал, он мог попытаться заставить её молчать.

Куполообразный потолок клуба преобразовывал голоса вечерней воскресной толпы в рев, но усиленное громкоговорителем объявление по внутреннему переговорному устройству одолело даже рёв:

– Мистера Квиллера к телефону.

– Это наш ночной дежурный в полицейском управлении. Я сразу вернусь. – Он поспешил к телефонной будке.

Когда он вернулся, глаза его были омрачены. – Что случилось, Квилл? Что-нибудь ужасное?

– Полиция прибыла слишком поздно.

– Слишком поздно?

– Слишком поздно, чтобы застать Натали в живых.

– Убита!"

"– Нет. Она покончила с собой. Очевидно, сильная доза алкоголя, а потом – снотворное.

– Но почему? Почему? – печально вскрикнула Коки.

– Видимо, это объяснено в её дневнике. Она безнадёжно любила своего дизайнера, а он был не из тех, кто отговаривает от романа.

– Это я знаю!

– Натали считала, что Дэйв готов жениться на ней, как только она получит развод, и хотела его так отчаянно, что согласилась на условия своего мужа: никакой материальной поддержки и никакого участия в воспитании детей… Потом, в прошлый уикенд, её осенило, что Дэвид никогда не женится на ней – да и ни на ком другом. Когда мы с Оддом Банзеном поднялись к её дому в понедельник утром, а она отказалась нас видеть, она, верно, была не в себе от разочарования, угрызений совести и какого-то безнадежного ужаса.

– Я бы ослепла от ярости! – сказала Коки.

– Она и ослепла – достаточно, чтобы счесть, будто все можно поправить, убив Дэвида.

– Значит, это была Натали…

– Это была Натали… После всего она приехала домой, отпустила горничную и пережила двадцать четыре часа ада кромешного, прежде чем покончить С ним.