Квиллер задавал умные вопросы о глиномешалке, об устройстве, при помощи которого дробят глину, о фильтрах и, держа руку на поводке, ни на миг не спускал глаз с Коко. Кота привлекло отверстие в полу.

– Что там внизу? – спросил Квиллер.

– Ничего. Просто лестница в подвал, – ответил гончар."

"Журналист думал по-другому. Джой назвала это баком для хранения глины. Он наклонился, взялся за металлическое кольцо, рывком открыл люк и посмотрел вниз в темноту.

Коко издал странный звук, топчась на краю отверстия. Он начал с урчания и закончил визгом.

– Осторожно, – предупредил гончар, – там крысы.

Журналист оттащил Коко и отпустил крышку люка. От удара пол затрясся и, казалось, пошатнулись стены дома.

– Просто падалью оттуда тянет, – заметил Банзен.

– Это глина дозревает, – объяснил Дэн. – К этому можно привыкнуть. Почему бы нам теперь не пойти в комнату для обжига? Там удобней и не так воняет.

Комната для обжига с ее огромными печами и трубами была теплой и сухой, там не было ни глины, как в чулане, ни пыли, как в мастерской. На столе, в центре, стояла коллекция кубической формы светящихся многоцветной глазурью кувшинов и ваз, которые Квиллер видел через отверстие в стене. Издалека взгляд притягивали яркие красные, зеленые и синие цвета; вблизи было видно гораздо больше. В глубине глазури, казалось, происходило какое-то движение.

Поверхность выглядела влажной и живой. Газетчики молча осматривали кувшины, пытаясь понять, в чем состоит чарующий эффект.

– Что, нравятся? – спросил Дэн, светясь от гордости. – Я зову это моей живой глазурью.

– У меня от них волосы дыбом, – сказал Банзен. – Я не шучу.

– Изумительно, – сказал Квиллер. – Как вы этого достигли?

– Гончарный секрет, – сказал Дэн самодовольно. – У каждого керамиста есть свои секреты. Я открыл формулу, а потом проводил опыты с огнем. Оксид кобальта придает голубой оттенок, оксид хрома – зеленый, иногда получается алый. Дело мастера боится, коли понимаете, о чем речь.

– С ума сойти, – сказал Банзен.

– Цвет можно менять, добавляя древесную золу, даже табачную. У нас много приемов. При использовании поваренной соли получается оранжевый цвет. Вот такие интересные факты. Можете записать, что я вам говорю.

– Джой знала, что вы составили эту живую глазурь? – спросил Квиллер.

– А как же! – воскликнул керамист. – И я бы не удивился, если бы узнал, что она мне завидует. Может, поэтому она и уехала. Очень уж высокого мнения о себе и терпеть не может, если кто-либо ее превосходит. – Он улыбнулся и грустно покачал головой.

– Мне больше всего нравятся красные, – заметил Квиллер. – Действительно необычно. Я неравнодушен к красному… И Коко, по-видимому, тоже.